Хоккей без ошибок. Джексон и Кейтлин - С. Тилли

– Что?! Тогда почему ты не остановила меня?!

– Чтобы ты откусил мне руку? – Я смеюсь. – Ты умял их так быстро, что я удивляюсь, как еще не подавился.

– Они были вкусные! – почти кричит он, как будто это аргумент в пользу того, что кусочки торта нужно было глотать целиком.

– Ты так и сказал, – хохочу я.

Джексон обмякает в своем кресле, и мне становится немного стыдно за то, что я заставила его почувствовать себя плохо. Но если серьезно, то он съел их так быстро, что я даже не успела остановить его.

Отрезаю кусочек от следующего торта острием вилки.

– У тебя был фаворит среди десертов? – спрашиваю я, а затем отправляю в рот ореховый торт с кремом из соленой карамели.

Мои глаза закрываются сами собой, и я стону от удовольствия.

Сочетание сладкого и соленого вкусов так восхитительно, что я смакую его не спеша.

– Вот этот, – низкий голос Джексона заставляет меня открыть глаза.

Пристально глядя на меня из-под капюшона, он вытягивает огромную ногу под столом и цепляет ножку моего стула.

– Что ты…

Мой вопрос обрывается, когда он подтягивает стул к себе ближе, и мой живот упирается в край стола.

– Что бы ни было у тебя во рту, Котенок. Мне нравится этот.

Мои щеки вспыхивают, а живот наполняется теплом.

– Ты даже не попробовал его, – шепчу я.

– Тогда наклонись и поцелуй меня. Как раз попробую.

Судя по пристальному взгляду, он не шутит.

– Джексон. – Я обвожу взглядом маленькую пекарню; многие столы заняты, и некоторые из гостей уже смотрят на нас, – здесь люди. – Его рот раскрывается, и прежде чем он успевает сообщить, что ему все равно, я продолжаю: – И Меган посоветовала нам прийти сюда, потому что она знает владельца, так что мы не можем устроить тут представление.

Убежденным он не выглядит, так что я понижаю голос.

– Если ты поможешь мне принять решение, то я спрошу, есть ли у них образцы глазури, которые мы сможем забрать домой. Чтобы «попробовать».

Джексон медленно кивает, явно уловив скрытый смысл в моих словах.

Затем он протягивает руку, хватает остаток кусочка торта, который я только что попробовала, после чего отправляет его в рот.

Два раза жует и глотает.

– Чертовски вкусно. Давай возьмем вот этот, – совершенно серьезно произносит он.

– Ты ведь даже не попробовал… – я замолкаю, поскольку он начинает один за другим запихивать в рот остальные ломтики, приканчивая их в мгновение ока.

Прежде чем Джексон снова может говорить, проходит несколько секунд, но как только доедает, он отодвигает свой стул, намереваясь уйти.

– Теперь я попробовал их все. Пошли.

Я так и застываю, глядя на него, когда к нашему столику неожиданно подходит владелец пекарни.

– Вижу, вы уже все попробовали! Какой понравился больше всего?

Я скрещиваю руки на груди и сверлю глазами Джексона. Уж он-то наверняка сможет ответить на этот вопрос, ведь это он съел все.

Джексон, разумеется, выглядит невозмутимым.

– Да.

– Простите? – переспрашивает хозяин, явно смущенный ответом.

Я вопросительно моргаю, но Джексон только ухмыляется.

– Мы сделаем два четырехъярусных торта. По одному вкусу на каждый.

Ну что ж, это вполне себе решение.

– А если вы принесете нам образцы этой глазури, – Джексон стучит пальцем по моей опустевшей тарелке, – в течение следующих тридцати секунд, я заплачу вдвое больше.

Благодарности

Мне кажется, что я постоянно повторяюсь. Но, черт возьми, мне продолжают помогать те же самые люди, что и всегда!

«Два – ноль в твою пользу» – это вообще самая первая книга, которую я написала в своей жизни. Она началась с одной сцены. С фантазии. С момента, который разыграли мои воображаемые друзья. Но потом я стала буквально одержима ею. Как это обычно со мной и происходит. И эта сцена превратилась в две. А те очень быстро превратились в целую чертову книгу. Так что у меня уже был примерный набросок, когда однажды вечером я села за ноутбук и просто начала печатать. И через два месяца «Два – ноль в твою пользу» стал реальностью. Так что я, как та еще сучка, хочу немного похвалить себя.

Как всегда, огромное спасибо моей маме. Она лучшая. Каждый вечер, когда заканчивала писать какую-нибудь часть книги, я отправляла ее маме по электронной почте (эта традиция продолжилась и с последующими моими книгами). Она поддерживала меня, радовалась и вообще вела себя просто потрясающе на протяжении каждой напечатанной страницы. И хотя она не указана в качестве редактора, но вполне могла бы им быть. По количеству раз, которые перечитывала эту книгу, она, пожалуй, уступает только мне. Так что спасибо, мам. Я люблю тебя.

Мандер Пэнтс. Ты знаешь, что ты делаешь и как сильно я люблю тебя за это.

Муж, о мой муж! Наверное, ты решил, что я сошла с ума, когда начала писать эту книгу. Но тем не менее ни разу ничего не сказал мне. Спасибо тебе за то, что ты такой замечательный партнер. Без тебя моя жизнь была бы скучна до чертиков.

Джеймс Адкинсон, прекрасный, гениальный человек. Я люблю тебя до безумия. Твои обложки почти такие же потрясающие, как и ты сам. Когда я только начала писать эту книгу, то попыталась сделать набросок обложки с помощью убогих клипартовских картинок. А ты взял эту кучу мусора и превратил ее в произведение искусства. И мне не стыдно сказать, что яплакала,когда ты закончил эту обложку. Эта книга – начало моей мечты, и ты помог воплотить ее в жизнь.

М. Пенна, моя удивительно талантливая подруга. Редактор – это очень слабое название для того, что ты делаешь. Твои отзывы, замечания и мысли – это последний рубеж между мной и релизом книги. И несмотря на то что я невероятно самоуверенная дрянь, с каждым днем, приближающим меня к выходу книги, мое волнение становилось все больше и больше. Твои дурашливые комментарии «Ха!», «Дун-дун-дун», «Падаю в обморок» и «Отличная строчка!» помогают мне чувствовать себя увереннее.

Всем, кто читал мою серию «Грех»… Я вас очень люблю. Надеюсь, вам понравятся Джексон и его Котенок.

И, наконец, книга о хоккее была бы неполной без упоминания Миннесоты. Так что спасибо тебе, штат. Возможно, я и занимаюсь другим зимним видом спорта, но это не значит,