Очарованные миражом - Игорь Вереснев
Сознание раздвоилось. Одно, парализованное неотвратимостью происходящего, застыло в таком же застывшем теле. Второе наблюдало со стороны, знало до автоматизма, что нужно сделать, но не могло! Не имело власти над телом. Изо всех сил старалось его заполучить. И тут барьер треснул, не выдержав давления, мускулы подчинились. Воронин получил по заслугам, даже палец на кнопке спуска не дрогнул…
На этом сон во сне закончился. И тут же оборвался «внешний», настоящий сон. Она проснулась оттого, что Ленка позвала её… Кто?! Кожа Дианы покрылась холодной испариной. В том «внутреннем» сне она и была Ленкой, только сейчас это поняла. Помнила нежные прикосновения рук Воронина с тех времён, когда они были любовниками. И память тела не исчезла. Даже сейчас, когда она проснулась на корабле, в своей каюте…
В своей?! Три минуты назад Диана была уверена в этом, теперь — нет. Она внимательно огляделась по сторонам, насколько позволял тусклый свет ночника. Двухъярусная кушетка, столик, кресла, небрежно брошенная куртка. Чего это она завалилась одетой на койку? Да ещё и на койку Георгия? А где цветок?! Он всегда висел у изголовья. И портрет Даринки исчез.
Это была не их с Тагировым каюта, другая. Она прекрасно знала, чья. Она была здесь вчера… или сегодня? Сидела на этой самой кушетке и ещё спросила у Марины, не обидится ли Ленка за помятое покрывало… Потому что это — каюта Пристинской! Это кушетка Пристинской, это куртка Пристинской — вон, поблёскивает серебром капитанская нашивка, — а это… Диана подняла к глазам руку. Красивая женская рука с длинными пальцами и точёным запястьем.
Рука задрожала. Сперва еле заметно, потом сильнее и сильнее. Руку она тоже узнала. И зеркало не нужно, она и так отчётливо понимала, КОГО увидит в нём. Это было тело Пристинской. С ощущениями Пристинской, с её памятью… «Я не Ленка! Я Диана Арман!» — едва не заорала она вслух. Никогда в жизни ей не было так страшно. Да что там так, даже наполовину не было! Значит, это не сон? Всё случилось в действительности, весь тот кошмар? В который Елена пришла за ней и позвала, предложив… разделить собственное тело?!
Она отказалась. Но там были другие, хищники, готовые на всё, чтобы вырваться из растворяющего в себе «ничто», вновь получить возможность дышать, двигаться, жить. Пристинская, открыв ментальный канал, стала для них дичью. Диана не могла допустить гибель подруги, попыталась защитить, преградить дорогу охотникам… А потом вдруг резкий толчок и холодная фиолетовая вспышка, словно удар молнии. Чёрт, да разве такое возможно?! Оказывается, возможно. Если это не ещё один сон во сне. А если реальность? Если она впрямь оказалась в теле Пристинской? Что тогда случилось с самой Еленой? Где она?!
Трель интеркома разом оборвала толпящиеся в голове мысли. Диана рывком села… и внезапно ощутила, что не одна в каюте. Нет, не в каюте, — другой человек был куда ближе! Охнув от ужаса и облегчения, она шарахнулась в самый потайной уголок то ли собственного, то ли чужого сознания.
Елена проснулась, разбуженная сигнал интеркома, и с удивлением поняла, что сидит на кровати с открытыми глазами. Впрочем, удивление проскользнуло лишь по периферии сознания, потому как Тагиров смотрел с экрана весьма настороженно.
— Лена, с тобой всё в порядке?
— Да, — не поняла причины его беспокойства Пристинская. — Почему ты спрашиваешь?
— Ты сказала, что полежишь часик.
— А сколько… — Елена взглянула на циферблат и охнула. — Вахта! Я вахту проспала! Почему ты меня не разбудил?
— Ничего страшного, заступишь на следующую. Если хорошо себя чувствуешь.
— Отлично чувствую! Выспалась и как рукой всё сняло. Сейчас душ приму и ужинать прибегу — есть очень хочется. Ребята ещё не вернулись?
— Давно вернулись! Три часа, как «Ветер» ушёл с орбиты.
Елена застонала от огорчения.
— Ну вот, самое интересное проспала! Гоша, нельзя же так!
— Ничего не проспала. До включения генератора два часа, так что успеешь и поужинать, и вахту принять. — Тагиров посмотрел на неё внимательно: — И может быть расскажешь о своих приключениях.
Елена улыбнулась, тряхнула головой.
— Обязательно расскажу, обещаю!
Душевые на корабле-разведчике устроены напротив жилых кают — для удобства. В тех экипажах, где нравы свободнее, космонавты позволяют себе ходить умываться в одном белье. Почему бы и нет? Зачем тратить время, натягивая штаны, если через полминуты их снимать придётся? Пристинская улыбнулась неожиданной мысли, подумала, что так бы и поступила. Но спать она завалилась одетая, значит, пошалить не судьба. Зато обуваться она не будет.
Пристинская босиком прошлёпала по коридору, закрылась в кабинке, разделась. Чувствовала она себя и правда отлично — не соврала Георгию. Головокружение и слабость прошли, тело вновь было полно энергией. Она включила душ и стала под бьющие со всех сторон струи воды. Ух, мурашки побежали по коже от удовольствия.
Экспедиция заканчивалась, ужасы Горгоны остались позади. Они выполнили задание и выжили. Конечно, гибель Дианы радость победы отравляла. Но это война. Как там говорил Георгий: маленькая война, предотвратившая большую? А солдаты на войне погибают, этого не избежать.
Елена зажмурилась, стараясь не думать о смерти подруги. Просто отдаться ощущениям тела. Скорее бы ночь, скорее бы оказаться в объятиях Гошеньки, наверное, тогда станет легче. От мысли о предстоящей ночи груди напряглись. Елена, не удержавшись от искушения, погладила их, сжала… Нет, не сжала. Пальцы словно застыли, отказываясь повиноваться. Всего на секунду, но она заметила.
Пристинская удивлённо поднесла ладони к лицу, посмотрела на пальцы. Попробовала сжать и разжать кулак. Всё превосходно, онемения нет, чувствительность рука не теряла. Просто мышцы вышли из повиновения. Елена не смогла удержать дрожь, пробившую тело. Сделалось холодно и неуютно. Она поспешно закрыла душ, включила сушилку. «Будем считать, что показалось», — приказала себе. Не хватает привезти с собой на Землю какой-нибудь сюрприз.
Шпидла, Ламонов и Пиврон были в кают-компании, готовились ужинать. Увидев Елену, дружно как по команде расплылись в улыбках.
— Добрый вечер, капитан!
— Добрый вечер, ребята!
— Наконец-то мы все опять в сборе! — Ламонов осёкся, взглянув на товарищей. — Я хотел сказать…
— Мы поняли,
