Абаддон, выйди вон! - Евгений Юллем
— Просто я боюсь, что это очень сильно похоже на подставу. Ладно, бери Шарика и погуляйте с ним где-нибудь, пока я побеседую в храме божьем.
— Исповедь будет? — хохотнула ламия. — Скажи святому отцу, чтобы во время нее не ржал.
— Богохульница! — рявкнул я на нее.
— Не-а, но близко по происхождению, что поделать. Ну ладно, мы пошли гулять.
— Хорошо, не на шоппинг, — буркнул я под нос.
— А это идея! — загорелась ламия. — Надо будет по магазинам пройтись. Правда, продавцы консультанты нахер разбегутся с воплями, но это уже не мои проблемы. Так уж и быть, если тебя пошлют меня ловить, конфискуй весь шмот, что я натырю.
— Твою же мать! — проникновенно сказал я и хлопнул себя по лбу.
— Все, ушла!
И они с Шариком испарились, оставив меня разгребать последствия. Ладно, побеседуем со святым отцом, что делать…
Собор святого Бонифация? Ну-ну. Для меня слово «собор» — это огромная церковь, с витражами в окнах и остроконечными крышами, огромный зал со скамьями для верующих и прочее, и прочее. Несмотря на то, что в Штатах давно уже извратили первоначальную концепцию и называют церквами все, что попало.
Вот так примерно и вышло. Нет, до откровенной порнографии дело не дошло, но и маленькая церквушка на окраине на собор не тянула. От слова «совсем». От нее тянуло каким-то запустением и безысходностью.
Я вздохнул, вышел из машины и поднялся по выщербленным ступеням, видавшим еще отцов-пилигримов с «Мэйфлауэра», или на чем там эти фанатики приканали гадить на новом необсиженном англичанами континенте.
Старая дверь подалась с натужным скрипом, как бы говоря «как вы меня все достали!», и я вошел внутрь. Внутри было просторнее, чем, казалось, снаружи. Тот же молитвенный зал со скамьями, алтарь, хоры для певчих… Как это все называлось — я не знаю, в этом не искушен.
Только вот в Волховском взоре все это выглядело немного иначе. Чем бы этот собор не был, но уж точно не храмом божьим. Осквернен по полной программе, и благодатью тут и не пахнет. А тускло мерцающие на стенах печати от ангелов надежно защищали этот форпост ада на земле. Я только повернулся, чтобы уйти…
— Вы ко мне, молодой человек? — благообразный священник средних лед, весь источающий доверие и веру в Господа появился, словно бы из ниоткуда.
— Если вы отец Патрик, то да, — ответил я.
Вот только вся благообразность испарялось, если правильно глядеть. В Волховском взоре это выглядело, как полупрозрачная фигура, внутри которой бились клубы дыма, этакий адский вихрь. Все ясно. Демон, да и не из простых. Очередной высший…
— Я отец Патрик, сын мой! — он поднял руку.
Все это смотрелось, как фарс. Ну если конечно знать, что перед вами действительно не святой отец.
— Давайте я вас исповедую, — предложил он. — Давно на исповеди не были?
— Да я как бы из другой конфессии, — сказал я. — И из другой религии.
— Прискорбно, — покачал он головой. — Нынешняя молодежь растет в безверии под влиянием ложных богов.
Мне стоило титанических усилий не заржать на весь храм. Какой-то Великий Князь ада читает мне лекцию о неверии в Бога! Сюр, да и только. Не, ну реально, а?
— Оставьте людям это право, отче. Каждый приходит к своему богу по-своему. Я так думаю, вы вызвали меня не о религии побеседовать?
Если бы Рыцарь Ада явился в истинном обличье, он нервно бы забил хвостом, как та кошка. Клубы дыма изменили направление движения, потом окрасились багрянцем — демон занервничал и принял решение.
— Нет, я хотел посмотреть на того, кто посмел убить трех Рыцарей Ада и Великих Князей!
— Вроде тебя, падла? — усмехнулся я. — Ну на, смотри!
И я открыл ему свой оболок. Ой, сейчас что-то будет! У него аж, наверное, козлиная бороденка мочалкой встала. Впечатляющий у меня список, впечатляющий…
— Ты??? — заревела мясная кукла громоподобным голосом. — Ты???
— Ну я. А мы что, знакомы? — в моей руке возник Меч Ангела.
И тут он атаковал. Выбросив правую руку, ударил меня в лоб. Сильно ударил, собака! Но, похоже, это ошеломило его не меньше, чем меня. От удара аж целого Рыцаря Ада смертный должен был минимум головы лишиться, а не вот это вот ваше все. Я потряс головой и стал подниматься с пола. Первый раунд за тобой, дядя, а вот дальше — пободаемся!
Демон занес руку, чтобы, видимо, развоплотить меня на атомы и засунуть в Бездну, и тут…
От рева демона вылетели витражные стекла с житиями святого Бонифация. Да это же Шарик! Верной собачке не понравилось, что его хозяина какая-то рогатая тварь бьет по больной голове. Поэтому пес вцепился демону между ног, и я готов поклясться, что перед его воплями я слышал отчетливый хруст.
А потом за спиной демона возникла ламия, сделала взмах и тот заорал еще сильнее, хватаясь за задницу.
Ну а я вогнал Меч Ангела ему в грудь. Вошло, еще как. Вон, даже в глазницах просверки появились, сейчас загорится и рванет…
— Шарик, тащи меня отсюда!
Послушный пес бросил откушенные яйца демона и этим же ртом подхватил меня за воротник, оттаскивая от жертвы.
Правда, оттащил он меня недалеко, ярдов на десять. После этого мясной костюмчик превратился в инфернальную бомбу, и ка-ак дал!
Знакомая волна инферно прошла через меня. На мгновение я почувствовал такое всемогущество, что аж дурно стало. Зато ламии было хорошо. Она аж зажмурилась, впитывая адский вихрь. Засветилась, что твой маяк, воздела руки вверх…
И все кончилось. Если не считать выбитых окон и дверей, разваленных стен и всего прочего непотребства, все прошло как надо. Только вот для кого…
— Двигаем! — они с Шариком на пару втолкнули меня в чудом уцелевшую машину и исчезли, давая мне возможность самому находить выход.
Тоже мне друзья, блин! Как в том анекдоте про бьющегося в конвульсиях Пятачка и Винни, пристрелившего его — «Смеешься, свинья? А меня оглушило!»
Меня тоже оглушило. Ладно, прислушиваться к своему хреновому самочувствию будем потом, а пока действительно двигаем!
Я остановился на проселочной дороге, оставив позади сирены полиции и пожарных, мчавшихся к полуразрушенному зданию церкви. Полез в бардачок и достал бутылку с водой — не мешало бы попить и умыться… И чуть ее не выронил.
— И зачем же меня так пугать? — спросил я возникшую рядом на сиденье ламию. — О, да ты прибарахлилась!
Я ткнул пальцем в золотые письмена, украшающие ее серебряную кожу.
— А, ты про эту продрись? — спросила она, разглядывая сиськи. — Ну да, я теперь еще
