Небесный всадник. Том 4 - Кирико Кири

— И рискнуть тобой ради чего?

— Ради всех! Ты же рискуешь той же Флорией? Или Лорейн? Да даже Эллианорой! Или что, они менее ценны, чем я?

— Не надо, Самсон, заставлять меня произносить это, — угрожающе произнесла она.

— Я полечу или так, или так, — упёрся я. — Мне плевать, что будет дальше, но я полечу, и хрен меня что остановит, только, чтобы не попадать опять под наказание, я уже не вернусь обратно.

Мы стояли друг напротив друга и смотрели в глаза, будто собирались или подраться, или пососаться. Она была чуть выше меня, но всё равно примерно один уровень, и я отчётливо видел, как её глаза слегка меняют цвет, начиная поблёскивать, как изменяется её аура, будто вокруг становится темнее.

И тем не менее я стоял, не показывая ни грана страха.

— Я с вами, Серафина.

— Ты переходишь последнюю границу, Самсон.

— Возможно, потому что я прав? — негромко спросил я. — И ради этой правды готов поплатиться?

— Прав в чём? В том, что упёрся как осёл? Идёшь на рожон?

— Может именно моё упорство спасёт кого-то из вас?

Её аура начала ослабевать, да и глаза потеряли свой блеск. Серафина вздохнула.

— Если когда-то и существовали небесные всадники — мужчины, страшно представить, как с ними было тяжело…

Внезапно она щёлкнула меня по носу, заставив вздрогнуть, после чего кивнула в сторону комнат.

— Иди собираться.

— Спасибо, — кивнул я и побежал нагонять остальных, а то все, наверное, уже наполовину собрались.

А потом услышал в след её тихий голос:

— Я иногда не узнаю тебя, Самсон…

Честно сказать, я тоже иногда себя не узнаю. Я не был из бунтарей, которые были готовы гнуть линию даже перед лицом серьёзных последствий. Кто-то скажет, что это поведение терпилы, кто-то назовёт тряпкой, но всегда легко раздавать советы другим, как поступить, но самим идти на кардинальные меры, которые влекут за собой большие неприятности. Во мне, как и во многих, всегда играл законопослушный человек и страх перед «неминуемым наказанием». А здесь…

Я не знаю, что во мне изменилось, но мне и плевать. Я так чувствую, и этим всё сказано. Что касается остального…

Без служанок я так и не научился одеваться в броню, да и хрен ты один справишься за десять минут, когда надо всё подогнать и защёлкнуть. Так что собрался я самым последним и застал довольно интересную картину.

Всадницы, все, как одна, когда выходили на драконью площадь, целовали пальцы, а потом касались камня у двери, будто прощаясь (то-то там он протёрт был). Снаружи их уже ждали драконы и служанки, которые помогали с предполётной подготовкой. Оставшиеся стояли в ряд на стенах, будто почётный караул, провожающий всех в последний бой. Чувства от такого были… смешанными…

Когда мы расселись по местам, и первый дракон пошёл на взлёт, служанки, абсолютно все, склонились в поклоне. Оставшиеся всадницы прижали кулак к сердцу, склонив голову. Своего рода отдать честь тем, кто шёл на войну. И это должно было выглядеть торжественно, но… я почему-то чувствовал совершенно другое. Не гордость, а страх. Невысказанный, повисший в воздухе, как морось, пропитывающая каждого из нас.

Мы шли на войну. Туда, где не бывает ничего хорошего.

Я спрыгнул с башни последним, и Бегемот, расправив крылья, начал постепенно набирать высоту, ровняясь с остальными. Десять всадниц поднимались в небо надо городом, выглядя величественно и пугающе своим количеством. Мы брали курс на юг. Мы отправлялись к вратам в ад. И кроме ада нас там ничего не ждало.

* * *

Лететь было далеко, а насиловать драконов перед боем было плохой затеей, поэтому мы встали на привал. Всадницы раскладывались, готовили спальники и сбивались в кучу. Я расположился около дерева, когда на меня наткнулась Жаннель.

— Ты совсем тупой? — поморщилась она.

— В смысле? — не понял я.

— Ночуем вместе. В куче. Или ты вообще ничего не уяснил?

— Не на твоей ли роже написано, что рядом меня видеть не хочешь? — раздражённо спросил я.

Её желваки напряглись.

— Тебя не должно касаться, что на моём лице. Мы спим вместе, а не каждый по кустам. А теперь взял свой спальник и топай к остальным.

Сука…

Но ругаться и спорить я не стал. Что взять со стервы?

Переночевав и позавтракав, мы помогли друг другу одеться в броню и двинулись в путь. Было очень непривычно видеть столько всадниц в одном месте вне стен шпиля. Десять всадниц уже выглядели как довольно ощутимое количество человек, а десять драконов так и вовсе как будто среди бегающих гор оказался. Даже в воздухе масштаб ощущался, хотя летели друг от друга на почтительном расстоянии.

Вскоре мы пересекли границу и пошли вглубь агадрских территорий. Нас вела Серафина, видно уже заранее зная, где именно нас ждали.

Леса тем временем начали потихоньку меняться на луга. Скорее всего, мы шли значительно западнее, так как, когда я летел, леса пропали позже. Была ещё одна ночёвка, где мы заночевали в открытых полях, а затем мы вновь отправились в путь и где-то к полудню, получается, на третий, день достигли пункта назначения.

Это был город в центре бескрайних зелёных лугов. Его окружали стены, но не классические, а больше напоминающие бастионные, с одной стороны вертикальные, а с другой покатые, сделанные из земли. Дома были же похоже больше на дома каких-то хоббитов: такие круглые шишки на земле с окнами, одни пониже, другие повыше, двухэтажные.

Вот почему мне кажется, что агадарки берут своё начало не от гордых небесных драконов, а от каких-то ящериц?

Мы приземлились, естественно, не в городе (там бы драконы всех пожрали), а в километрах двух от него — там располагался какой-то палаточный лагерь, где уже тусовались другие драконы. Интересно, а они не перегрызут друг друга там?

Сев поодаль, мы спешились.

— Татьяна, Мелисса, Тефея, Ирис — за мной.

— А я?

— Сторожи драконов, чтобы не разбежались и не перегрызлись с другими драконами.

А я тут один что ли, по-твоему, кто может за всеми уследить?

Ладно, хрен с тобой спорить пока не буду. Хотя одомашненные драконы редко грызутся друг с другом, как рассказывала Тефея, как и редко нападали на девственниц, даже если они были для них новенькими. В противном