Хоккей без ошибок. Джексон и Кейтлин - С. Тилли

Когда мы останавливаемся, она смотрит на меня – явно потрясенная. Мои ноги слегка расставлены в стороны, и ее ноги стоят сейчас между моими. В этом положении мне достаточно всего наклонить голову вперед, чтобы прильнуть губами к ее губам. И так я и поступаю.

Я успеваю насладиться тем, как губы Котенка растягиваются в улыбке, прежде чем она энергично отвечает на мой поцелуй. Ее рот раздвигается, и я отпускаю ее предплечья, чтобы обнять ее тело. Руки Котенка находят путь под мою куртку и блуждают там, пока не обнимают меня в ответ. Ощущение ее маленьких пальчиков, впивающихся в мои ребра, заставляет меня потерять контроль и испустить стон, который я сдерживал.

Слегка отстранившись, я прижимаюсь лбом к лбу Котенка.

– Ты слишком хороша в этом, дорогая.

– Хороша в чем? – шепот Котенка едва слышен.

– Когда целуешь меня. Когда касаешься меня. Когда вызываешь мои непроизвольные реакции.

Она тяжело вздыхает.

– Почти уверена, что могу обвинить тебя в том же самом.

– Я хотел предложить выбраться отсюда и попить чего-нибудь горячего. Но этот маленький поцелуй уже согрел меня.

– Это точно. Но я все равно не отказалась бы попить чего-нибудь согревающего. – Откинув голову назад, Котенок смотрит на меня. – И – дай угадаю – у тебя наверняка уже есть местечко на примете.

Глава 33

Кейтлин

Катание на коньках с Джексоном Вайлдером было пунктом из списка, о котором я даже не подозревала. Он был так спокоен и терпелив со мной, пока я привыкала к тому, что снова вышла на лед. У меня не очень хорошо получалось, но он ловил меня каждый раз, когда я была близка к падению. Не то чтобы я жаловалась, ведь это означало, что он дотрагивался до меня. Но даже когда он не подстраховывал меня, он держал меня за руку или подталкивал в спину, заставляя меня скользить быстрее. Я так дрожала от волнения, что чувствовала себя глупым влюбленным ребенком. Пока он не поцеловал меня. Тогда почувствовала себя уже не глупым ребенком. Я почувствовала себя глупой женщиной. Женщиной, которая влюбилась по уши в парня, который все еще кажется слишком хорошим, чтобы быть настоящим.

Мы снова в машине Джексона и направляемся в очередное загадочное место. Очевидно, в нем подают горячие напитки, так что я предполагаю, что это какая-то кофейня. Но мне, наверное, стоит прекратить строить предположения, когда речь идет о Джексоне.

Я постукиваю пальцами по бедру и смотрю в окно.

– Вы с Алексом довольно долго разговаривали.

– Разве? Мне так не показалось, – невинно отвечает Джексон.

Мой взгляд устремляется в его сторону.

– Ага. О каком одолжении он хотел тебя попросить? Я надеюсь, ты ему отказал.

– Вообще-то, я согласился. Уже написал ему, пока ты сдавала коньки.

– Что? Джексон, ты не должен был этого делать. Что бы это ни было, я могу избавить тебя от этого обещания. Ты не обязан дарить ему билеты на игры. Он может купить их себе и сам.

– Хорошая мысль. Мне стоит отправить ему парочку. Он может прийти с тобой на следующий домашний матч.

– Эм… нет. На все вышеперечисленное. Если он не просил у тебя билеты, то чего же он хотел?

– Я согласился, – Джексон делает долгую паузу, – выступить в его школе на дне профориентации.

Ох, чтоб мне! Это совсем не то, чего я ожидала от своего брата. На самом деле это удивительно хорошая идея.

Притормаживая, чтобы повернуть, Джексон протягивает руку и кладет ее мне на предплечье.

– Котенок, твое молчание меня беспокоит.

– Я просто подумала, как это мило с твоей стороны. И как зрело со стороны моего брата попросить в качестве услуги это. Не то чтобы ты был обязан ему услугой. Вовсе нет. Но, полагаю, люди постоянно просят тебя о чем-то. И теперь, когда ты согласился ему помочь, он прекрасно понимает, что уже не может попросить у тебя еще и билеты или что-то там другое.

– Интересная теория. Не так уж много людей имеют менталитет «просить только об одной вещи». Но я уверен, что насчет Алекса ты права.

– Прости, Джексон.

Он оглядывается на меня, нахмурив брови.

– За что?

– За все человечество в целом. Наверное, это отстойно, когда люди постоянно просят тебя о чем-нибудь. Я знаю, что ты очень щедрый, но это все равно бремя. И я надеюсь, что ты знаешь, что мне нравится ходить на твои игры, и я с удовольствием буду покупать себе билеты сама, чтобы посмотреть, как ты играешь. На самом деле я настаиваю на этом. Ты не можешь продолжать снабжать меня этими дорогущими билетами.

Джексон сворачивает в переулок и заезжает на небольшую парковку. Выключает двигатель, отстегивает ремень безопасности, выходит из машины и обходит ее. Он не сказал ни слова после того, как я закончила свою речь о билетах, но я заметила, как напряглась его челюсть. Не понимаю его настроения, но оставаться на месте, пока он приближается к моей двери, кажется мне самым безопасным вариантом.

Он открывает ее, перегибается через мое тело, чтобы расстегнуть мой ремень безопасности, а затем хватает меня за колени и разворачивает лицом к себе.

Джексону приходится пригнуться, чтобы не удариться головой о дверную раму, но он наклоняется до тех пор, пока его лицо не оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

Его руки все еще лежат на моих коленях.

– Хватит быть такой чертовски идеальной, Котенок, – произносит Джексон тихим, но твердым голосом. – Я пытаюсь провести этот день цивилизованно. И делаю все возможное, чтобы не поддаться желанию перекинуть тебя через плечо и отвезти к себе домой. Но если хочу добиться успеха, то ты должна перестать говорить все эти правильные вещи, издавать все эти правильные звуки и смотреть на меня так, будто я самолично повесил чертову луну на небо. Мы остановимся тут, потом поужинаем, и только потом я отвезу тебя домой. Ни секундой раньше. Кивни, если ты понимаешь, что именно я говорю.

У меня внезапно пересыхает во рту, но мне удается слабо кивнуть.

Его руки скользят вверх на несколько сантиметров, пока не накрывают мои бедра.

– И я буду давать тебе билеты на мои игры. Так часто, как захочу, и столько, сколько я захочу. Я буду