Беспощадный целитель - Константин Александрович Зайцев
План на схватку Костолома был максимально прост. Отбей корпус, лиши дыхания противника, а потом картинно добей. Идеальный план, вот только не против меня.
Прямой в голову от которого я легко ушел и тут же шикарный боковой в корпус, чтобы выбить воздух из легких. Вот только я не стал рвать дистанцию или блокировать как делал это раньше. Пора показать на что я способен.
Скользящий шаг внутрь его удара и я на сверхблизкой дистанции. Пробить его мышечный каркас будет проблемой, но всегда есть слабые места и самый простой способ это бить в те места где мышцы крепятся к кости. Его руки слишком хороши, нужно немного их ослабить. Жесткий удар и во время касания выплеснуть каплю энергии моего мертвого ядра.
Всего на пару мгновений, но его рука перестала слушаться. Он даже не поморщился, но в глазах увидел его удивление, когда он не смог заблокировать серию моих ударов, каждый из которых был с выплеском энергии.
Костолом начал дышать чуть чаще. С точки зрения остальных мелочь, но не во время боя настоящих профи. А дальше началось фехтование.
Следующие две минуты я работал методично, как хирург. Удар в плечо и тут же выплеск энергии в сустав. Уйти от двойки в лицо и тут же впечатать свою голень в его бедро.
Пропустить колено и короткий апперкот бьет в солнечное сплетение заставляя его закашляться. Каждая атака выглядела обычной, но несла в себе каплю некротической силы, которая медленно, неуклонно подтачивала его тело. Вырубить его мне сейчас не под силу, но энергетика обычных людей слишком податлива и с каждым новым ударом я его отправлял своей некроэнергетикой.
Костолом был умён. Он чувствовал, что что-то не так. Его удары стали осторожнее, он начал держать дистанцию, пытаясь понять, что я делаю. Но в этом мире использовании некромантии ограничивалось банальными поднятиями мертвецов и чарами разрушающие живое. Им не была известна все опасная красота работы со смертью. Для него я был просто парнем с необычной техникой. Опасным, да. Но всё ещё парнем.
Его правая рука начала замедляться первой. Удары потеряли прежнюю резкость, стали тяжелее, предсказуемее. Потом левая нога, он начал чуть подволакивать её при смене стойки. Следом мой яд дошел до его легких. Дыхание стало гораздо тяжелее и кровь не успевала насыщаться кислородом делая его медленнее. Его жизненные силы вступили в конфликт с моей энергией и черное солнце в моей груди медленно, но верное тянуло из него силы, как пиявка тянет кровь. А он даже не понимал, что происходит.
Бедняга. Тебе просто не повезло.
Этот парень был реально хорош. Я потратил в три раза больше энергии на блокировку его ударов чем на атаку. Мое тело банально не успевало и мне приходилось выбирать чем пожертвовать, но факт оставался фактом. В рисунке боя наметился перелом и мне пора было заканчивать. Один неудачный удар и я улечу в нокаут.
Первым делом замедлить его еще сильнее. Лоукик в опорную ногу и тут же выплеск некроэнергетики усиливающий удар. Костолом покачнулся, и я тут же этим воспользовался. Прямой в лицо, от которого он на рефлексах ушел. Локоть в ребра и на сближении колено во внутреннюю часть бедра.
Он попытался разорвать дистанцию, чтобы прийти в себя. Но было поздно, я почувствовал что пора. Подшаг и основание ладони врезается в его солнечное сплетение выпускается гораздо больше энергии чем раньше. Чёрная, холодная волна прошла сквозь мою руку и ударила в его диафрагму, парализуя мышцы.
Костолом согнулся, хватая ртом воздух. Впервые за весь бой на его лице появилось выражение удивления. Он не понимал, почему его тело отказывает. Почему лёгкие не хотят работать, почему ноги ватные, почему руки весят, как свинцовые гири.
Но такие как он могут восстановиться если им дать такой шанс. Но давать шансы это не про меня. Ничего личного, только бизнес.
Скользящий шаг вперед и моя ладонь, словно таран бьет в печень. Мертвый огонь моего ядра запускает новую волну, а я прямо ощущаю как черная кровь пропитывает его печень.
Боль просто чудовищная, но этот парень все равно пытается подняться. Не сегодня. Шаг вперед и мой локоть, словно топор палача, ставит точку в это поединке.
В этой оглушительной тишине тело Костолома рухнуло с жутким грохотом на песок. А я стоял над ним, дыша как загнанная лошадь. Еще двадцать секунд и ситуация была бы обратной. Боль Костолома медленно наполняло ядро в моей груди, которое требовало добить. Выпить его предсмертное дыхание. Жри что есть, тварь. Я здесь хозяин!
Это было тяжело. Чёртовски тяжело. Костолом был профессионалом до мозга костей, и даже с моими фокусами я едва вытянул эту победу.
Люди орали, швыряли в воздух стаканы, колотили по столам. Кто-то рыдал — похоже, только что потерял всё на ставках. Кто-то смеялся истерическим смехом человека, выигравшего состояние.
А потом он начал подниматься. Прошло, может, три секунды. Четыре. Его глаза открылись, и в них была ясность. Никакой дезориентации, никакого тумана. Он уже отходил от моей атаки. Демоны, да что же он за монстр? Его организм отравлен некроэнергетикой, отбита печень, а он встает. И клянусь небесами, дай ему минуту на отдых и он снова будет драться.
Тесак первым добрался до ринга одним прыжком перепрыгнул соломенные тюки и тут же взял двумя пальцами запястье Костолома, проверяя пульс. Его лицо оставалось каменным, но я видел, как дрогнули его пальцы.
Он использовал классическую для моего прошлого мира диагностику через пульс. И судя по всему ему не очень понравилось, что он узнал.
Тесак хотел, что-то сказать, но конферансье был быстрее.
Он материализовался в центре ринга, как призрак из дымовой завесы. Малиновый жилет был расстёгнут, а глаза горели безумным огнем. Он выглядел как человек, который только что увидел чудо.
— ТИШИНА! — его голос, усиленный микрофоном, ударил по ушам так, что несколько человек зажали уши ладонями.
Гул стих почти сразу, но конферансье медленно обернулся, оглядывая зал. Театральная пауза, которую он держал просто мастерски. Потом его взгляд остановился на мне.
— Дамы и господа, — его голос дрожал от возбуждения. — Вы только что стали свидетелями…
Он замолчал, подбирая слова.
— … чего-то поистине невозможного.
Толпа загудела.
— Костолом! — конферансье вскинул трость, указывая на Тесака, который стоял рядом с моим противником и что-то ему говорил. — Двадцать один
