Граф в Тайной канцелярии - Денис Мист
Повезло еще, что сам Константин все три секунды нашего забега до него стоял ошарашенный. Он явно не привык, что его заклинания вот так запросто гасят. И все же он очнулся, когда нам оставалось пробежать всего шага четыре. И тут я понял, что даже вместе мы не поставим щит нужной силы, чтобы сдержать его атаку. Самим кидать в него заклинания нельзя, приравняют к государственной измене. Прыгнуть на императора я тоже не успею.
Но хуже всего оказалось то, что целился он в Ольгу, свою дочь. В МОЮ царевну! Тут думать я перестал и просто закрыл ее собой. Благо остальные больше не кидались в нас заклинаниями — слишком близко к государю, могли промахнуться по нам и попасть в него. Так что я стоял и ожидал удара светом в полной тишине, глядя в глаза Константину.
Но прошла секунда. Еще одна. Потом третья. Он нахмурился и опустил руку. Руны погасли.
— Граф Татищев? — удивленно уточнил император.
— Ваше величество, — прошептал я, опасаясь, что голос подведет.
— Почему ты защищаешь подменыша?
— Потому что это оригинал, — сказал я, прокашлявшись. — Вас обманули.
— Меня не обманывали. Я просто знаю, что это подменыш. Так почему…
— Откуда знаете? — рискнул я перебить его.
Константину не понравилось, но выговаривать он мне не стал. Пока не стал.
— Просто… знаю, — повторил он и нахмурился. — Откуда? Всегда знал. Нет, ерунда какая-то. Но как вы тут оказались? Если это Ольга, она не могла так быстро попасть из Москвы в Петербург.
— Нас Серый Волк подвез. Через Навь, — сказал я. Ольга благоразумно помалкивала.
— А, ты же с ними водишь дружбу. Так зачем вы пришли, если это действительно моя дочь? И почему ты говоришь за нее, граф Дмитрий?
Я осторожно дал свободу царевне, готовый снова защищать ее, если это только уловка. Император силен, ему может хватить одной руны, чтобы случилась трагедия. Но он настороженно смотрел на дочь.
— Пап, позволь мне подойти. Видишь? Я ничего не черчу и никаких рун наготове не держу, — напряженно сказала она.
Государь кивнул. Ольга подошла, плавно подняла руку и запустила ему в волосы. Проблема заключалась в том, что гребень не видим во время работы, но его можно нащупать. И у Оли явно не получилось с первого раза. А со второго Константин начал нервничать и попытался отстраниться. Но тут Ольга сама дернула рукой и отскочила.
Император возмущенно охнул, лишившись нескольких волосков. Раздался щелчок, словно лопнуло сухое дерево. И государь затряс головой. А по залу потекли остатки развеянного заклятия.
— Ольга? — удивился он, словно впервые за сегодня увидел дочь. — Что ты тут делаешь? Ох… я как-то странно себя чувствую, словно только проснулся.
— Вот и отлично, — выдохнул я. — Ольга расскажет вам подробности, ваше величество, а мне бы еще троих негодяев поймать. Одному или дадите помощников? А то я немного… устал после драки с вами.
Взгляд Константина, когда он обратил на меня внимание, очень мне не понравился. Он словно бы говорил «я знаю твой секрет и он мне не нравится». Тем не менее длилось это ощущение всего несколько мгновений. После император кивнул и подозвал двух охранников. Вернее лейб-гвардейцев.
Оба старше и опытнее меня. Но не знатнее. В охрану обычно брали отпрысков младших ветвей или аристократов из глубинки. Тех, кто всецело предан монаршей семье и службой своей жаждет возвыситься сам и приблизить свою семью к трону. В моем положении безземельного и безденежного аристократа я тоже мог пойти по этому пути. Но это скучно. К тому же я не привык к столь строгой субординации. Вернее не привык к субординации, когда надо мной куча народа.
— Пойдете с графом Татищевым, — приказал Константин. — Выполняйте все его приказы.
— Благодарю, ваше величество, — поклонился я и побежал обратно на выход. Гвардейцы последовали за мной. — Надеюсь, они еще там. Иначе у меня будет очень много вопросов к тем, кто составлял им компанию. Вас как звать-величать?
— Глеб, — сказал первый, тот что пошире в плечах и с зажигалкой в руке. Огневик, понятно.
— Борис, — представился второй, с серебристым кинжалом — чародей крови, субтильный, как и большинство из них.
А я чуть не споткнулся у самой двери. Борис и Глеб? Это Константин нарочно? Да уж, интересный юмор у нашего государя.
Тем не менее я не стал ничего говорить на эту тему и вернулся к главному.
— Надеюсь, их уже и без нас поймали или хотя бы придержали. Но если нет, придется побегать, — предупредил я. — Три чародея: огненный, светлый и природный. Пытались нам помешать снять заклятие.
— Значит, виновны. Ясно, — сказал Борис.
Потом я открыл дверь и мы вернулись в приемную. Мое облако тьмы уже развеялось, лабиринт тоже исчез. Придворные с недоумением оглядывались. В коридоре слышался торопливый топот.
Сначала я удивился, почему никто не тормозит беглецов. А потом понял, что прошло от силы полторы-две минуты между моим входом и выходом из Тронного зала. Да, Георгиевским его называли только из-за барельефа Георгия Победоносца за троном. И называли в основном москвичи по аналогии с кремлевским главным залом.
Но вот чего я совсем не понял, так это почему все тут клювом щелкают и только смотрят вслед убегающей парочке⁈ Они же видели все! Или все произошло так быстро, что видели, но не поняли? В любом случае, ловить придется нам. Снова бегать…
Стоп, а почему парочке? Их же было трое. Я огляделся, но не заметил никого из троих. Ладно, догоним этих и спросим.
— За ними. Лучше взять живыми. Но если не получится обоих, то хотя бы одного, — сказал я гвардейцам уже на бегу. — Третий куда-то спрятался.
Они ответили «так точно» и припустили за мной.
— Телепортация есть у кого? — уточнил я.
— Есть, — откликнулся Борис.
В его голосе звучала надежда, что сейчас я выдам гениальный план с использованием этой специализации. Пришлось обломать.
— Ни в коем случае не приближайтесь к ним с ее помощью. Появится Горбунок и утащит преступника в Навь.
— Умно, — проворчал он разочарованно.
Дальше мы бежали молча и нагнали беглецов уже в зале перед двустворчатыми дверьми. Они не придумали ничего лучше, как бежать к ближайшему и самому очевидному — к главному выходу.
Первым делом я поставил перед дверьми щит. И вовремя — один из них, которому я недавно врезал, уже тянулся к ручке. Он опустил руку, ругнулся и развернулся к нам
