Хроники Максима Волгина - Игорь Вереснев
– Отползи в сторону! – шепнул он ей.
Почему не решался говорить во весь голос, он и сам не понимал. А девушка не поняла, что от нее хотят, Максим в горячке забыл перевести на добрийский… И тут из двери выпрыгнул Шур. Ловко, успев сгруппироваться, будто заранее знал, что падать никуда не придется. Только лежащую на полу девушку он не предусмотрел.
Сфинкс приземлился прямо на княжну, придавил ее к полу. Мгновенно отпрыгнул в сторону, вскочил, виновато разводя руками в ответ на злой взгляд. И распорядился, обернувшись к Максиму:
– Надо отойти подальше от двери. Гвыхи.
Максим прикусил губу. Мог бы и сам догадаться! Дверь двусторонняя, а гвыхи не настолько глупы, чтобы не понимать этого. Они не остановят погоню на границе своего мира, сунутся сюда. Да они уже здесь бывали! Вон те темные кучи на полу – не иначе засохшие экскременты. И запашок стоит соответственный. Повезло, что не вляпался.
Максим начал осматривать мир, в который они попали. Нет, «осматривать» – это было сильно сказано. Помещение было таким темным, что даже размеры его не определишь. Лазорево-пурпурные блики отражались от гладкого пола, множились, растекались во все стороны. Но почти ничего не освещали! Только в ближайшей стене угадывался темный проем выхода.
– Пошли, пошли! – Шур взвалил Гундарина на спину, заставив того сменить храп на свист. – Пусть девушка тебе поможет. Опирайся на ее плечо.
Максим кивнул, повернулся к Огнице, перевел приказание. Та послушно помогла ему подняться. Но когда увидела, что Шур направился к проему в стене, испуганно прошептала:
– Макс, там темно!
– Не бойся, сейчас свет зажжется, – поспешил он ее успокоить. – У криссов так заведено, чтобы энергию не тратить попусту.
Но свет не зажегся. Сфинкс сделал несколько шагов и растворился во мраке. Девушка замерла у порога.
– Макс, я… я не могу туда идти. Я ничего не вижу! Я не…
За спиной глухо шмякнулось. Не требовалось и оборачиваться, чтобы понять – гвыхи полезли в спираль. Максим шагнул здоровой ногой, вынуждая Огницу сдвинуться с места. Та икнула затравленно, но подчинилась.
В коридоре было темно хоть глаз выколи. Максим протянул в сторону свободную руку, нащупал стену, такую же гладкую и скользкую, как пол. Это чуть успокоило. Однако не гарантировало отсутствие распахнутых люков в полу, а то и чего похуже.
Максим чувствовал, как девушка дрожит, слышал, как прорываются сквозь стиснутые зубы повизгивания. Она еле сдерживалась, чтобы не заорать от ужаса и не броситься назад, к лазорево-пурпурным бликам. Но путь к отступлению им отрезали. За спиной раздался леденящий кровь вой, разнесся по коридорам, отразился гулким многоголосым эхом. «Убью!» – услужливо перевел пониматель. Если гвыхи видят в темноте, они без труда разглядят силуэты крадущихся по коридору беглецов…
Внезапно его схватили за штанину, потянули. Он едва не заорал, но тут же услышал шепот Шура:
– Сюда! Пригнитесь.
В боковой стене коридора было отверстие, круглое, около метра в диаметре. Слишком большое – гвыхи в такое тоже пролезут! Максим хотел объяснить сфинксу, что оставаться так близко от двери опасно, что нужно уходить дальше. Но когда втащил в дыру трясущуюся от ужаса девушку, понял, – Шур знает, что делает. Гвыхи не могли видеть в темноте, потому что в их мире темноты не бывает! Как не бывает ее в Добрии. Все обитатели миров вечного полдня боятся темноты. Гвыхи не рискнут сунуться в коридор. Самое большее – швырнут в него камни.
Словно подтверждая его правоту, в темноте просвистел камень, загрохотал вдалеке. Затем еще один. И снова вопль. «Убью!!!» Огница заскулила вслух, так что пришлось зажать ей рот ладонью. Против ожидания, руку она не оттолкнула. Наоборот, вцепилась в Максима, прижалась – не оторвать. Нет, не сунутся гвыхи в темноту…
Терпения у преследователей хватило на полчаса. Огласив напоследок темноту жутким воплем, они убрались в свой мир.
– Боятся, – подытожил Шур. – Устроили засаду снаружи. Будут ждать, когда мы проголодаемся и вернемся. Уверены, что деваться нам некуда. И они правы. Если бы не карта, другой выход отсюда мы бы не нашли.
Максим осторожно выглянул в коридор. Глаза успели привыкнуть к темноте, но что делалось в противоположной от комнаты со спиралью стороне, все равно разглядеть не смог.
– Фонарь бы, – подумал вслух. Спросил у сфинкса: – Как думаешь, куда это мы попали?
– Не знаю. Но здесь давно никто не ходил. Пыль. В воздухе ее очень мало, но на полу собрался слой. Как минимум, несколько столетий.
Максим хмыкнул недоверчиво. Рассмотреть слой пыли на полу он не смог бы при всем желании. А уж определить его возраст – и подавно.
– Хочешь сказать, что здесь везде такая темень?
– Возможно.
Максим поежился от подобного предположения. Слишком хорошо он помнил Отстойник с его висячими мостиками, лесенками и платформами. Этот мир был не похож на тот. Но кто знает, какие опасности поджидали в нем? И темно вдобавок…
– Макс, говори по-человечески, – заскулила Огница. – Мне и так страшно.
Она протянула руки, пытаясь нащупать его в темноте. Но только хватала пустоту, хоть и смотрела в упор. Она была совершенно слепая здесь! Максим вздохнул, придвинулся, обнял ее. И подумал, что ни фига они не смогут пройти этот мир. Одноногий, обдолбанный и слепая – они попадут в первую же ловушку. И Шур это понял. Предложил:
– Дорога может оказаться опасной. Я разведаю, а вы ждите меня здесь.
Предложение было правильным, и Максим кивнул. Спохватился, принялся расшнуровывать сумку.
– Постой, карта! Надо свериться, в какую сторону идти.
– Я помню дорогу до уводящей двери.
– Да? – Максим замер. – Ты запомнил дорогу в этом мире?
– Во всех мирах.
– Во всех?! В двадцати мирах? Когда ты успел?
– Ты показывал. И миров двадцать два. Этот – второй.
– Я показывал? – изумился Максим. – Ты же едва пролистал ее!
– Макс, я же просила, говори по-человечески! – вновь заныла Огница.
Максим мысленно выругался. Он не успевал переводить на добрийский. Нет, все-таки пониматель в голове – это не так уж и плохо.
– Шур собирается сходить на разведку, – объяснил он. – Посмотреть, что впереди.
– Посмотреть?! – изумилась княжна. – Хочешь сказать, он что-то видит здесь?
– Почти все, – ответил Шур. – Мои предки вели ночной образ жизни.
И не дожидаясь, пока Максим переведет, выскользнул
