Иран от Хомейни до Хаменеи - Дмитрий Анатольевич Жуков

Как-то я взялся подсчитать, сколько же за несколько месяцев французского периода имам Хомейни произнес речей, проповедей, дал интервью слетавшимся, как мухи на мед, корреспондентам всех мировых средств информации, то получилось у меня около полудюжины томов. Завидная трудоспособность в семьдесят шесть лет.

Теперь уже достоверно известно, что ЦРУ наняло виллу поблизости, но никакие подслушивающие устройства, никакие внедренные агенты не могли добавить ничего к уже известному. Впрочем, скрывать было абсолютно нечего. Аятолла и его окружение говорили то, что думали, и в этом была вся прелесть неизбежности революции.

Аятолле говорили, что жившие очень долго при деспотизме иранцы не готовы воспринять свободу. Действовать, мол, надо постепенно и мудро, чтобы не породить хаос и нового тирана. У большинства демонстрантов в Иране нет ни веры в Бога, ни в себя. Так было в споре с пребывавшим тогда в Париже политиком Мехди Базарганом.

Аятолла настаивал, что этого не произойдет, что сейчас самое время для революции. Свидетели рассказывают, что Базарган сдался и сказал:

– Ладно, попробуем сделать революцию.

Одному из корреспондентов, желающему знать, не станет ли правителем сам Хомейни, тот ответил:

– Сделать это не позволят ни мой возраст, ни отсутствие желания, ни религиозные убеждения.

Сильные мира сего волновались. Картер звонил Жискару д`Эстену с просьбой задержать вылет Хомейни в Иран. Телефонные переговоры велись еще не раз.

* * *

Возвращение имама из ссылки приветствовалось иранской пишущей братией в таком стиле:

«Весна пришла, и воздух напоен ароматом жасмина и лилий. И все потому, что любимый вождь возвращается домой, возвращается в грудь нации, как душа, расставшаяся с телом».

Отличие революции в Иране от западных в том, что главным феноменом тех революций была секуляризация. В Иране средоточием революционных преобразований стала мечеть. А власть оказалась в руках духовенства.

Мне часто приходилось слышать в Иране, от старшего поколения, правда, что истинные революционеры были постепенно ликвидированы карьеристами. Приводился в пример взрыв в штаб-квартире Исламской республиканской партии.

К концу января 1979 года была образована группа священнослужителей, организовавших встречу имама Хомейни в Тегеране. Во главе ее стоял Бехешти. Она сосредоточила в своих руках изрядную власть, но нашлись люди, уверявшие, что верхушка группы была платной агентурой охранки, а сам аятолла Бехешти прошел выучку в ЦРУ, а шейх Садык Халхали и шейх Сараби не раз сидели в тюрьмах по обвинению в различных преступлениях, вплоть до педерастии. Они вели борьбу с первым премьер-министром Базарганом. Впоследствии Бехешти стал во главе стражей революции, а также председателем комитета экспертов.

Так называемый «Третий путь» революционного Ирана был порожден лозунгом имама Хомейни «ни Запад, ни Восток».

Иранцы гордятся прозорливостью своего покойного вождя и приводят массу примеров ее.

Ричард Никсон в свое время объявил СССР главным врагом США. После Исламской революции в книге «Победа без войны» он же призывал Советский Союз к полной кооперации ради победы над новым Ираном.

Картеру, совершившему неудачную попытку, освободить американских заложников, он предсказал: нулевой политический рейтинг к следующим выборам.

О Саддаме Хомейни говорил, что если, не дай Бог, он обретет большую власть, то обращаться с арабами будет не лучше Израиля. Он назвал Саддама эгоманьяком и предсказал, что тот нападет на Кувейт.

Советский Союз вторгся в Афганистан в 1979 году. После революции советский посол посетил Хомейни и попытался убедить его, что оказывается интернациональная помощь народу Афганистана. И получил резкий ответ:

– Вы совершили большую ошибку. Вам ничего не выгадать из этой авантюры. Не сомневаюсь, что в один прекрасный день вы признаетесь в своей ошибке.

* * *

23 апреля 1979 года во время заседания Революционного Совета знаменитый революционный лидер Мортаза Мотаххари сказал:

– Нам не удалось выполнить свои обязательства перед широкими массами нашей страны.

В той же речи он говорил о том, что всякая народная революция не лишена грязи, жестокости и участия в ней авантюристов, но некоторые вожди французской и русской революций, например, хотя и были фанатичными идеалистами и проводниками безжалостного террора, все же имели в характере некие проблески благородства. Он осуждал звериную фанатичность, если даже она проявляется во имя ислама. Он осуждал презрение к культуре среднего класса, которая все-таки выше новорожденной исламской революционной культуры.

Премьер Мехди Базарган называл тогда свое правительство «ручкой ножа без лезвия».

Известно, что факты куда более удивительны, чем любой вымысел. И основываясь на них можно рассказывать триллеры, что по-русски значит «леденящие кровь». Джордж Керзон в своем солидном труде «Персия и персидский вопрос» говорит о персидском характере – «находчивы и равнодушны к страданиям».

«Террорист и полицейский были найдены в одной корзине», – сказал Джозеф Конрад. Горький, помнится, заметил, что если хочешь свободы, иди служить в полицию, хочешь абсолютной свободы, иди служить в охранку.

Много говорят о революционном терроре. Приводят в качестве примера, как стражи революции сожгли квартал красных фонарей, а их местный командир Мохсен Резаи, будто бы до революции имел какой-то заработок при бардаках.

Мне рассказывали о группах «сестер Зейнаб», бывших проститутках, разъезжавших в джипах по Тегерану с автоматами. Они ловили женщин с накрашенными губами, стирали помаду тряпкой с запрятанным в ней лезвием бритвы и еще заставляли писать «Ман йек руспи хастам» – «я проститутка». Мужчин наказывали за ношение рубашек с короткими рукавами, да и сейчас их не носят.

Доктор Муртаза Мотаххари, председатель Революционного совета, был убит в мае 1979 года. Хомейни сказал, что потерял как бы любимого сына, гордость свою. Два человека в форме стражей революции расстреляли его из АК-47 при выходе из дома. Сын Мотаххари с другом бросились на них, но были сбиты с ног другими тремя стражами. Через несколько минут прибыл джип с новыми стражами и карета скорой помощи. Концов не нашли, но слухов было много. Нашего читателя, привыкшего к нераскрываемости серьезных заказных убийств, этим не проймешь.

Четыре месяца спустя был отравлен аятолла Талегани. Ему было 68 лет. После свержения Мосаддыка он создал тайную организацию национального сопротивления, сидел в тюрьме, критиковал коммунистов за диктатуру, но считал развитие коммунистических идей естественным и неизбежным. В 1965 году он основал боевую организацию Моджахедин-е Халк, боровшуюся с шахским режимом. Революция освободила Талегани из тюрьмы, где его бесчеловечно пытали.

Аятолла Махмуд Талегани, прекрасный оратор, сказал жителям Тегерана:

«Ислам запрещает терпеть деспотизм. Это фундаментальный принцип, на основе которого никто, даже пророки, не имеют права отнимать свободу у человека, и ни один индивидуум или партия не имеют права навязывать выгодный для