Иран от Хомейни до Хаменеи - Дмитрий Анатольевич Жуков

Он сказал:

«Мое завещание всем мусульманам и обездоленным мира заключается в том, что вы не должны сидеть сложа руки и ждать, пока правители ваших стран и иностранных государств принесут вам в дар свободу и независимость…».

Тегеран – Москва

1998 г.

От Хомейни до Хаменеи. Воспоминания и размышления

В 1999 году с небольшим перерывом увидели свет две книги. Первой была книга имама Хомейни «Путь к свободе». Она содержала его речи и завещание, переведенные мною с английского языка, с моими же примечаниями и предисловием, рассказывающим о жизни и борьбе Хомейни, которое породило еще одну книгу «Имам Хомейни. Очерк политической биографии».

История работы над этими книгами такова.

За несколько лет до их появления я принимал участие в международной конференции, состоявшейся в Тегеране. В тот раз удалось посетить небольшой дом, в котором жил и скончался имам после победы Исламской революции. На полу небольшой комнаты был постелен ковер серого цвета, стояла кровать, у стены – полка с книгами, радиоприемник… В общем – аскетическая обстановка. Вспомнились слова, сказанные имамом одному из близких ему религиозных деятелей:

– Если мы поселимся во дворцах, то всему нашему делу придет конец.

И сразу же мелькнула мысль – не написать ли о жизни Хомейни. Кстати, я не раз впоследствии посещал этот скромный домик в районе Джамаран на севере Тегерана, и крутая улочка постепенно устилалась и обрамлялась мрамором. Об этом в завещании имама не было сказано ни слова.

Во время своих поездок в Иран и в Москве я встречался с родственниками имама, политическими и религиозными деятелями, беседовал об обстоятельствах его жизни, его трудах и борьбе. Особенно большую помощь в работе над биографией Хомейни оказал мне тогдашний Чрезвычайный и Полномочный Посол Исламской Республики Иран в Российской Федерации Мехди Сафари. Этот матерый грузный человек, крупный политический деятель (мне говорили, что за глаза в Иране он носил прозвище «Бульдозер») не жалел своего драгоценного времени, разъясняя мне не только сложности шиитской юриспруденции.

После кончины имама было издано много книг об исламской революции на английском языке (не считая фарси), написанных не только сторонниками и почитателями Хомейни, но и его противниками. И что любопытно – последние в своих фолиантах не могли не отдать должное уму, честности, справедливости имама.

В книге «Жизнь и времена аятоллы Хомейни» с подзаголовком «Будучи покойником, он все же говорит» М. А. А. Монтазам утверждает, что имам – провидец, давший новую надежду и достоинство угнетенным и отторгнутым от культуры. В его облике они увидели знак божественности, а в исполнении предписаний ислама – справедливость. Миллионы увлечены его харизмой, увидев в ней ту власть и талант, которые были присущи шиитским непогрешимым имамам и святым всех наций, начиная с Авраама, первого среди ветхозаветных патриархов. Он получил исторически уникальную возможность добиться такой власти, которая позволила ему внести вклад в создание условий для улучшения жизни в собственной стране, что стало надеждой и для бедняков во всем мире. И все же в памяти людей он остался как религиозный лидер, а не как изощренный политик. Но его имя и идеи понесли, как знамя, другие…

Казалось бы, о Хомейни написано много, и моя скромная «политическая биография» дополняет великолепный список трудов о нем. Но осталось немало материалов, обойденных вниманием и достойных хотя бы упоминания.

Получилось так, что несколько лет я был участником регулярных научных конференций в Иране и выступал перед различными университетскими аудиториями. Год от года было заметно, во-первых, что студенты задают уже не дежурные, а осмысленные вопросы, стараясь докопаться до самой сути. Порой, вступают в дискуссию, выказывая изрядную начитанность. Во-вторых, более определенными стали их политические симпатии, явно навеянные развитием демократии, которая, как и роль студенчества в иранской внутренней политике, была заботой Хомейни всегда. И в-третьих, что бы там ни говорили о положении восточной женщины, ровно половину каждой аудитории составляли девушки.

* * *

В конце 20-х годов прошлого века Хомейни читал курс этики в кумском учебном заведении Фейзие. Лекции превращались в обсуждение политических вопросов с исламской точки зрения. Преподавание было необычным и привлекало студентов. Дискуссии продолжались многие часы. Он требовал возражений и старался во всем разобраться до конца. Он был за избавление духовенства от академической смирительной рубашки. Он считал духовенство ответственным за все человечество, за всех голодных и обездоленных. Профессор Мехди Хаери вспоминал: «В конце каждой недели, когда не было классов, он приглашал всех, кто хотел. Он рассуждал об этике и морали, стараясь упростить очень сложные проблемы. Секрет его заключался в том, что он подходил к преподаванию всей душой. Чувствовалась некая божественная эманация. С Хомейни всегда ощущалось присутствие Бога».

В Куме имам сам платил стипендии своим способным студентам.

При всей своей учености и занятости, при аскетическом образе жизни имам Хомейни не лишен был черт, нарушавших строгость его образа святого человека и, тем не менее, симпатичных для жизнерадостных иранцев, которые доверительно расскажут тебе, как он в семинарии играл в футбол, потом болел за любимую команду, посещал матчи. Став во главе государства, он придавал большое значение строгим правилам в отношении одежды и другим мелочам, вроде запрета ходить в рубашках с короткими рукавами. Ревнители благочестия указали ему, что не мешало бы запретить и показ футбольных матчей по телевидению, поскольку игроки носятся по полю не только с обнаженными руками, но и в трусах, не прикрывающих волосатые мускулистые ноги. Ответ был краток и весьма вразумителен:

– Кому не нравится, пусть не смотрит.

7 марта 2000 года у меня состоялась встреча с дочерью имама Хомейни госпожой Захрой Мустафави Боруджерди, председательницей Общества иранских женщин. Муж ее – доктор исламских наук, доктор философии. В Москве она уже третий раз, бывала проездом, когда муж служил в Финляндии.

Я спросил, являются ли победой либерализма, западного пути, последние выборы в парламент, на которых одержали верх сторонники президента Хатами. Она ответила, что ничего не имеет против меджлиса 6-го созыва. Мнение народа надо уважать, но она не думает, что оно было направлено против основ ислама.

– Трудно ли быть дочерью имама?

– Мы живем, как обыкновенные люди. После кончины отца нам задавали вопросы, что будем делать. Жить, отвечали мы.

– Скажите о любимой еде имама.

– Отвергал все роскошное. Есть предпочитал жаркое – баранину с горохом.

По другим сведениям, он предпочитал молочную пищу, обожал рисовый пудинг, часто спал на полу и вставал за час до рассвета. После завтрака в течение часа принимал посетителей.