Разрушитель - Григорий Грошев
— Маг! — услышал я довольный голос за спиной. — Кудесник!
— Почему ты всегда появляешься из-за спины? — спросил я.
Вместо ответа Никита горячо обнял меня и даже приподнял над землёй. Могу поклясться, что всё происходящее было абсолютно реальным. По крайней мере, ощущалось таковым.
— Вот что значит магическое оружие в руках дураков, — продолжал бунтарь. — Надели на меня намордник и думали, что я буду вечно в чужой власти!
— Расскажи понятным языком, — попросил я. — О чём толкуешь?
— Меня заключили в острог, — сказал сокамерник. — По надуманному обвинению. Сама императрица, быстрой ей смерти, потребовала оставить меня живым. Её придворные колдуны нацепили намордник мне на ногу.
— Зачем? — спросил я.
— Чтобы подавить мои магические силы, — объяснил он. — Энергии хватало только на поддержание убежища. А оно, в свою очередь, питало меня. Об этой свободе я узнал случайно. Один раз, когда на меня надели смирительную рубашку, я принялся колотить ногой. И увидел, что намордник в такие моменты прилегает неплотно. Но ты… Но ты! Просто взял и снял!
— Я ничего не понял, — сказал ему. — У меня срочные новости, сосредоточься. Сегодня начальник балагана сказал, что меня сожгут на костре. В ближайшее время.
Но бунтарь словно не слышал. Он поднялся с места и пошёл вниз, по направлению к реке. Мне ничего не оставалось, как двигаться следом. Бунтарь продолжал разглагольствовать, какой Тимофей молодец, что отправил меня в острог. Я начал терять терпение.
— Никита! — рявкнул я, разворачивая его. — Ты слышишь, нет?
— Конечно.
— Меня на костре хотят сжечь! Надо срочно бежать. И я собираюсь сделать это завтра.
— Хорошая идея, — похвалил он. — Почему ты так боишься?
— Потому что я не хочу, чтобы меня жгли на костре! — рявкнул я.
— Ты очень сильный маг, — серьёзно сказал сокамерник. — Ты мог бы их обмануть. Я научу тебя одному заклинанию… Они будут считать, что ты горишь. Но…
— Не подходит! — снова закричал я. — Сбежать — и точка. Не забывай, что мне помогает Гриня. И почему ты меня сильным магом назвал? Я вообще понятия не имею, как это работает.
Сокамерник призадумался. Меня раздражала его неторопливость и абсолютная расслабленность. Скоро эти декорации начнут рушиться, а мы так и не поговорили о деле.
— Как ты произносишь заклинания? — спросил Никита.
— Никак, — пожал я плечами. — Просто думаю — и всё.
— Вот! — сказал мой собеседник. — Маги учатся всю жизнь, чтобы дойти до такого уровня. И единицы доходят. Нам всем нужны заклинания. Чем правильнее произнесёшь, тем выше шансы. А власти… Власти делают всё, чтобы обратить магов в свою веру.
— Поэтому я избранный? — спросил я с сомнением. — Мне, знаешь ли, не хочется участвовать в этих играх. Все эти касты, расы, дворяне… Я бы хотел работать хирургом. Вчера, например, я совместил кости. И срастил их. Представь, сколько можно людей спасти!
Лицо Никиты стало таким снисходительным, словно я несусветную глупость сказал. Бунтарь, видя моё раздражение, рассмеялся — пытался разрядить обстановку. Он тщательно подбирал слова.
— Алексей! — произнёс он после долгой паузы. — Ты можешь спасти Россию. Всю, целиком. Всех её жителей. Поверь, это намного важнее, чем быть хирургом. И кости совмещать.
— И как же её спасти? — спросил я.
А сам думаю: нужно ли? Это же чужая империя! Главный вывод, который я сделал — надеяться нужно на самого себя. Я почти не сомневался, что приказ на сожжение вызван моим звонком. На что я только надеялся? Нужно сбежать, и не только из острога, а из страны.
— Спасти Россию — это разрушить империю, — пожал плечами Никита. — Империя — тюрьма народов. Ты их выпустишь. А потом, если пожелаешь, будешь людей лечить.
В его устах это звучало так просто, словно речь шла о приготовлении яичницы. Разрушить империю — как «Доширак» заварить. Но почему-то без меня они не могли справиться с таким «простым» занятием. Значит, был нюанс. Как в том анекдоте про Петьку и Чапаева.
— А мне это зачем? — спросил я. — Зачем Россию спасать?
— Власти тебя не оставят живым, — объяснил он. — Ты сбежал об Бесстужева. Представь, что ты сейчас пред его очи предстанешь. Он велит тебя уничтожить. Можешь даже не сомневаться. И Гриня Безымянный, и Семён Частный в империи нежильцы.
— Я не хочу рушить империю, — ответил ему.
— Тогда я не хочу тебе помогать, — улыбнулся Никита.
— Так не пойдёт, — рявкнул я. — Кое-кто мне должен. За снятие намордника.
— Кому должен — прощаю, — пожал плечами бунтарь. — Ты или с нами до самого конца. Или не с нами — и тогда спасайся, как хочешь. Ты, может, вырвешься из острога. Даже в глухие леса уйдёшь. Но долго ли ты там протянешь?
В чём-то он был прав. И обиднее всего, что я сам загнал себя в такую ситуацию. От Бесстужева и антимагов ушёл. Тимофею помогать согласился. Кто же знал, что у них такие глобальные планы? Хуже того, раскрыл свои карты, сделав звонок в Москву. Потом у меня появилась мысль, что не только Никита с Тимофеем — коварны. Я тоже могу быть таким.
— Чёрт с тобой, — сказал я. — Но запомни: так дела не делаются. Я в другой раз не буду тебя спасать.
— Значит, завтра хочешь бежать… — сказал Никита. — Прямо из камеры?
— Нет, с производства. У Грини есть люди в Соликамске. Мы спрячемся у них. А потом будем думать.
Мы как раз дошли до реки. Внезапно из воды вновь показал голову гигантский крокодил. Я уже готов был бежать, но Никита неспешно материализовал из воздуха огромное копьё и метнул его в монстра. Тот медленно скрылся под водой, истекая зелёной кровью. Выглядело это завораживающе и отвратительно одновременно.
— Это что? — спросил я. — Ты умеешь их убивать⁈
— Да, — кивнул
