Я и мой похититель - Филиппа Фелье

Прошло около часа, прежде чем я увидел его. Прихрамывая, Рэд проходит через вращающиеся двери больничного холла. Одна рука явно подвязана к телу, если судить по свободно болтающемуся рукаву куртки. Сомневаюсь, что он обрадуется, когда увидит меня. Мое лицо сейчас для него как напоминание о пережитом. Но ничего не могу с собой сделать, я должен извиниться перед ним. Обязан. Умолять о прощении. Его и Эми.

Рэд поворачивает голову и сталкивается со мной взглядом. Странно, но мне кажется, что я будто бы не вижу в его глазах злости или обиды, но ведь это невозможно, так ведь? Друг машет мне здоровой рукой, подзывая к себе.

Выхожу из своего укрытия, перехожу дорогу и вот, мы стоим рядом. Я мнусь, не зная с чего начать. Сразу с извинений или спросить, как его дела?

– Хреново выглядишь, – улыбается Рэд, и с души будто камень падает. Дышать становится немного легче, – даже хуже, чем я! Ты чего такой?

– Рэд, – голос шелестит, как осенняя опавшая листва под ногами. Приходится прокашляться, чтобы продолжить фразу, – прости…

– Да ну, ты чего! – Он хлопает меня по плечу. – Все отлично!

Отлично? О чем это он? Ему голову тоже повредили что ли? Как все может быть отлично, когда с ним произошло такое?

– Незапланированный отпуск, – тут же пускается в объяснения друг, – симпатичные медсестрички, отдельная палата, полностью оплаченное лечение, что еще можно пожелать? Мне вообще было не обязательно там лежать, это Эмили настояла… ой!

Рэд захлопывает рот, но суть я уловил, даже более того.

– Эми? Моя Эми? – брови против воли ползут на середину лба.

– Я не должен был говорить тебе, – Рэд воровато оглядывается по сторонам, – идем в кафешку за углом? Посидим, поговорим.

– У меня скоро рейс.

– Да идем, ты чего! Ты мне должен, между прочим. Я в этом дерьмовом состоянии из-за тебя, если ты забыл.

– Не забыл. – Скриплю зубами. Меня ждет долгий перелет. Аляска. Холод. Побег. Одиночество. Но непомерно веселый друг тащит меня в кафе, наступая на больную мозоль, наполненную чувством вины. – Идем.

В кафе Рэд заказывает два кофе и плюшки с корицей. Выглядит он, как ни странно, действительно неплохо. Подтянутый, свежий, улыбающийся во все тридцать два зуба. Друг лучится оптимизмом. Даже перевязанная рука его не портит. А вот я… Я чувствую себя куском дерьма, прилипшим к его ботинку. Смотрю на него загнанным зверем. Он сказал, что Эми приходила к нему. Но почему?

– Так вот, – Рэд отпивает кофе и жует плюшку, щурясь как кот на солнышке, – Эми очень переживала за тебя. Ну, знаешь, после всего.

Друг проглатывает булку, а мне кусок в горло не лезет. Грею озябшие пальцы о горячую кружку и жду, когда он продолжит рассказ.

«Эми очень переживала за тебя», – эти слова крутятся в голове. Словно записанные на пластинку, которую заело. – «Эми очень переживала за тебя».

Да как это возможно? После всего, что я сделал с ней и ее семьей… Я, можно сказать, уничтожил ее. Растоптал. А потом и ее отца. И дело всей его жизни. А она переживала за меня? Серьезно?

– Она навещала меня каждый день, в надежде встретить тебя, знаешь ли. – Откашливается Рэд. – Спрашивала о тебе. После того, что я с ней сделал, я был удивлен ее визитам на регулярной основе. Но знаешь… Я бы тоже хотел, чтобы меня кто-то так же сильно любил, как она тебя.

Смотрю на друга, не в силах вымолвить и слова. Горло саднит и покалывает, будто я проглотил рыбу-ежа. Делаю большой глоток теплого кофе, но кажется, он встает поперек глотки.

Эми меня любит? И это говорит мне Рэд? Это точно тот самый друг, который не верит в любовь? Видимо Смит не слабо приложит его по голове.

– Она просила меня передать тебе, если увижу, чтобы ты не винил себя.

Слова бьют наотмашь, как хлесткая пощечина. Я кривлюсь, но молчу.

– Что ты поступил правильно и она понимает.

Второй удар. Теперь в солнечное сплетение. Грудная клетка не позволяет воздуху попасть в легкие. Чувствую, как задыхаюсь, но терплю.

– Сказала, что будет ждать тебя.

– Хватит! – поднимаюсь так резко, что ножки стула громко скрипят по кафельному полу, привлекая внимание посетителей и персонала. Не знал, что слова могут бить так больно. Да что он вообще несет! Он себя слышит? Наверняка это Смит заставил его сказать все это, чтобы проверить, побегу ли я сразу к Эмили. А он будет ждать меня, как пес в засаде.

– Ты чего такой нервный, Итан? Сядь, успокойся. Надо было заказать для тебя чай с мятой, вместо кофе.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Хоть плюшку съешь, – останавливает меня друг, хватая здоровой рукой за рукав куртки, – выглядишь так, будто не ел целую вечность.

В чем-то он прав. Правда не вечность, а всего неделю. Перебивался растворимым пюре и лапшой быстрого приготовления, примерно раз в день. Да, выгляжу дерьмово и я это прекрасно знаю.

– Рэд, – выдыхаю я, натягивая на лицо маску спокойствия, – прости меня за все, что с тобой произошло. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь снова назвать меня другом, но… Я знаю, в чем виноват и понесу за это ответственность.

Лезу в карман куртки, выуживаю пачку банкнот и кладу на стол.

– Э-э-э, нет. – Рэд подталкивает деньги в мою сторону. – Убери бумажки, мне они не нужны. Я на тебя не злюсь, правда. Все в порядке. Сначала, конечно, злился и хотел убить. Потом поиздеваться над.. ну ты понял. Работа патологоанатома научит много чему интересному, что можно сделать с телом, – хмыкает друг. – Но Эмили мне все рассказала, и знаешь, после ее слов… В общем, я ни о чем не жалею и не держу на тебя ни зла, ни обиды. Расслабься.

Смотрю на него, и не узнаю. Передо мной будто другой человек. Где тот черствый, ледяной, почти безжизненный сухарь, каким раньше был Рэд? Он в ответ искренне улыбается.

– Садись, давай еще поболтаем?

– Мне уже пора.

– Перед тем, как уедешь, загляни в новости, ради интереса. – Рэд отпивает кофе и с нескрываемым удовольствием впивается во вторую плюшку