Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка
Взялась за металлический блинчик, торчащий из стены, прокрутила – что-то щелкнуло – и кусок стены подался вперед. Верней, это открылась дверь.
За ней виднелась небольшая площадка и лестница вниз, слабо освещенная тусклыми светляками, похожими на мутные пятна в серой стене.
– Порядок, – сказала Лина, – но, пожалуй, сейчас мы туда не пойдем, – захлопнула дверь и сладко зевнула. – Надо поспать. К тому же если нас ищут, стоит посидеть на месте. Надеюсь, им времени до утра хватит.
«А какой тут год?»
– Утром узнаем.
«А если…»
– Даже не думай об этом! – шикнула Лина.
«Может лучше назад? Я ид нашего мира помню. Как думаешь, получится вернуться без скитальцев?» – почему-то мне не хотелось задерживаться в этом мире.
Тут можно было найти «меня» – или не найти, и узнать, что надежды напрасны, и я совершенно не понимал собственного отношения к этим возможностям. Почему-то хотелось ещё немного пожить в неопределенности. Да и двадцать-семьдесят семь опасно маячит поблизости.
– Не ной. Ты умеешь определять ид мира без всяких метримундий?
«Да я и с ними-то»…
– Не факт, что нас пустит обратно ещё раз. Нет, скорей всего пустит, но почему-то же скитальцы не прошли. Я не хочу рисковать. Спим тут до утра, а дальше начинаем поиски.
«А если их распылило по подпространствам?..
– Ты дурак? Скорей бы нас распылило, чем их, – отрезала девчонка. Резковато, но заслуженно, что-то я и вправду разнылся.
Из рюкзачка Лина вытащила пару запасных мантий, постелила их под надстройкой, прямо на блестящий чёрный настил.
«Слушай, здесь что, в самом деле, совсем нет магии?»
– Ну, судя по некоторым признакам, она всё-таки есть, но очень слабая и очень много жрущая.
«А откуда столько света?» – в Столице я не бывал, но слышал, что там тоже ночью светло, как днём, но туда стекается сила со всех концов Сейнаританна, в накопителях и в живых магах. Если в том же Кантополе на сто пятьдесят тысяч жителей приходится от силы двадцать приличных магов, не считая студентов, конечно, и таких кустарей, как Тим и маги разбойников, то в Столице едва ли не каждый десятый – маг.
– Тут всё на электричестве, Фил. Все силы природы наши физики обращают в электричество и питают им весь этот сияющий рай.
«В котором нечем дышать, – ворчливо отозвался я. – Вот задохнемся тут до утра».
– Привыкнем. Ты вон уже и не кашляешь почти. И у меня только легкая першинка в горле осталась.
«Не знаю».
Всё в этом мире было странным. И обилие зеркального металла, и яркий свет вокруг – бывает ли здесь вообще ночь? – и это красивое покрытие для крыши, переливающееся внутри чёрным золотом, – зачем нужна такая красота там, где её могут увидеть лишь птицы, и какие чудеса ждут нас внизу?
– Боги, Фил, это не красота, это солнечные батареи. Экономим, как можем и на чём можем. Например, всё общее питание этого дома: освещение, лифты, разные датчики, сигнализации, – обеспечивают ветряки и этот накопитель солнечной энергии. У вас в Столице тоже есть такие. Ну, или не совсем такие, но принцип похожий. И эль-вороны чёрные именно из-за таких батарей.
«А про эль-воронов ты откуда знаешь?» – я припомнил чёрный перламутр машинки Волкано.
– Видела, – девушка снова зевнула.
«Я тоже видел, – подумал я, подхватывая зевательную заразу. – Но толку».
– Ну, ты же не знал, что так можно. Потому и не догадался. У вас вообще, как я поняла, начинают открывать экологичные виды энергии, в обход вредоносных. Интересно, как так получилось? Наверно, сначала всё полагалось на магию. И ещё энергию горячих источников. А теперь сразу на солнечную и ветряную.
«Ветряную?»
– Ага, вон же – ветряки.
На углах здания высились четыре высоких столпа со странными конструкциями, чем-то похожими на букет без цветов.
– Это лопасти ротора, – пояснила Заноза.
Лопасти медленно вращались вокруг вертикальной оси.
– Ветер слабый, иначе они бы вертелись, как угорелые. Энергия их движения уходит в накопители, и превращается в электричество.
«О. Интересно. Хм, – я бросил взгляд на соседнюю крышу, а там что?»
Лина усмехнулась:
– Там тоже ветряки, но в форме раковин. А вон – классика, трёхлопастные, как у мельниц. А тот небоскрёб, – девушка указала на дальний, стоявший видимо у самого моря, – полностью обеспечивает себя энергией. Он на берегу стоит, там и ветра больше, и солнца. У него фасад наклонно ступенчатый, и ступени, обращенные к солнцу, оснащены солнечными батареями, а смотрящие на море – специальным покрытием из миллиона мини-ветрячков. В ветреную погоду это здание тонко поёт.
Чудно.
– О, с ветряками у нас как только не извращаются. Солнца в наших широтах не особо много, зато ветра, особенно на верхотуре, – как гуталина. В смысле – завались. Вот конструкторы и извращаются на тему, как извлечь максимальный выход чистой энергии из воздуха. Ну и по дизайну – конечно, чтобы привлечь внимание публики. На самых крутых зданиях – стоят такие причуды, с ума сойти. Покажу как-нибудь, это не передать словами.
Угу. Хорошо. Покажешь, обязательно.
– Кстати, у вас в мире на побережье моря и в горах на границе с Грохомскими пустошами хотят ветряки ставить, там всегда ветрено.
«С ума сойти», – я завозился под боком Мурхе, пытаясь скрыть свои мысли. Но я и сам не знал, что меня больше нервировало: предстоящая ночь и возможный сон или то, что Мурхе знала о моём мире такое, чего не знал я. Или то, что о нём она говорила «ваш» мир…
Здесь она неуловимо изменилась, и мне казалось, что сейчас я общаюсь с давно знакомым, с близким другом, с которым сто лет не виделись, и он, друг этот, стал немного другим, стал старше, раскованнее, ведет себя, как покровитель. Словно он рыба в своей реке. А я всё отдаляюсь и ощущаю себя чужим. Словно я её теряю…
– Чудовище… – бурчит девушка, снова зевая. – Моё чудовище…
И это «моё» греет душу и плавит сомнения… хочется обнять и…
– Обнять и плакать, Фил, обнять и плакать… – смеётся Лина. – Спи. Обнимешь ещё.
А во сне мы снова летаем…
Как ни странно, проснулась она раньше меня. Судя
