Надуй щеки! Том 9 - А. Никл
Я подошёл к режиссёру, поинтересовался по поводу саундтрека, и тот буквально загорелся. Оказывается, именно этого ему и не хватало, чтобы ощутить законченность своего произведения. Ему нужна была эта музыкальная составляющая.
Я, правда, пока не понимал, как группа «Грязь под ногтями» сможет создать достойное сопровождение для этой дорамы, но, может быть, это и к лучшему. Что-то нестандартное всегда западает в душу лучше. А учитывая, что рейтинги нашего сериала действительно росли от серии к серии, думаю, это станет лишь дополнительным топливом для популярности.
Когда я уже думал, что все дела здесь на сегодня закончил, меня вдруг схватили за руку и потащили в сторону подсобки.
— Нет-нет, Минсу, — сказал я и обернулся к девушке.
Та застыла с недоверчивой, немного непонимающей улыбкой.
— Идём же, — сказала она. — Мне надо. Да и тебе тоже.
— Нет, — сказал я, выставив вперёд указательный палец. — Не сегодня.
— Как это, не сегодня? — Минсу очень смешно надула губки и уставилась на меня глазами, в которых, по идее, должна была выражаться вся её обида. Вот только я видел, как там бегали задорные чёртики.
— Нет-нет, ты не подумай. Вопрос не в этом.
— А в чём тогда? — Минсу приблизилась ко мне, и я почувствовал её дыхание на своей шее. — Ну-ка, колись.
— Короче, я хочу сохранить нашу с тобой безудержную энергию до завтра.
— Хм… А что же будет завтра?
— А вот это — сюрприз, — ответил я.
Минсу снова мгновенно надулась.
— Расскажи, расскажи! Что за сюрприз?
— Нет, — я покачал головой. — Завтра в два часа дня я заеду за тобой, и ты всё узнаешь.
— Завтра? — нахмурилась она.
— Ага, — кивнул я. — Завтра выходной, ни мне, ни тебе никуда не надо. Так что завтра в два часа дня я заеду за тобой. И тебя ждёт сюрприз.
— Ну, если так… Тогда ладно.
В студии пахло свежесваренным кофе, деревом, краской. Рабочие переставляли декорации, осветители колдовали над различными лампами и прожекторами. Меня всегда удивляло, как по-разному расставленное освещение может кардинально менять восприятие декораций и вообще локации. Большую часть сериала снимали здесь, в павильоне, но, глядя на это с экрана, казалось, что всё пышет жизнью.
А самое главное, я видел, с какой ответственностью подходят даже простые работяги к своим делам: как выверено они выставляли декорации, как тщательно настраивали освещение, с какой скрупулёзностью к делу подходили режиссёр и сценарист. Всё-таки это люди старой школы, они не делают «тяп-ляп», и, глядя на них, так же стараются все остальные. Возможно, именно в этом и была главная загадка успеха нашего сериала.
Мы с Минсу зашли в небольшое кафе, расположенное прямо на съёмочной площадке, где к нам присоединились Пак с Мун Хё На. Затем подошли несколько других актёров. Местный кофе мне понравился гораздо больше того, который я попробовал в офисе.
— Ну что? — я подмигнул Паку. — Справишься с вызовами?
— А то, — улыбнулся в ответ тот. — У меня достойный учитель.
— Но у меня есть одно условие, — проговорил я, стараясь выдержать полную невозмутимость.
— Какое именно?
— Твои девчонки должны будут рекламировать мою наивкуснейшую канталупу.
На какое-то время в кафе повисла такая тишина, что можно было услышать работающий привод кофемашины.
— Эм. Что? — наконец нашёлся Йонг. — Какая ещё канталупа⁈ Такое нельзя со сцены…
— Да ты чего, — сказал я, стараясь не расхохотаться. — Это не то, о чём ты подумал. Это дыня такая, которую я скоро буду выращивать на своей ферме.
Дальнейший хохот заглушил все остальные звуки.
* * *
Джи Джисон уже по привычке сидел на койке в своей одиночной камере, сложив руки между коленями и немного свесив голову. Настроение у него было хуже некуда. И самое хреновое, что за последние несколько суток он понял: просвета не видно, никто не собирался его отпускать.
Руки то и дело чесались. И да, все его грустные, безрадостные мысли были связаны отнюдь не с тем, что он попал за решётку. Это он воспринимал как искупление за прежние беззаботные годы. Нет, сейчас больше всего его не устраивало то, что настоящий преступник, реальный убийца его родного отца, разгуливал на свободе, а он сидел в застенках и ничего по этому поводу сделать не мог.
Если бы ему только дали возможность, если бы он смог выйти и взять за горло эту мразь, которая посмела покуситься на единственного родного для Джи Джисона человека… Ох, он бы не упустил шанса свернуть этой твари шею.
Но он не мог этого сделать, так как сидел под замком в одиночной камере. Более того, по какой-то причине его даже не переводили в общую камеру к другим арестованным. Это было странно. Впрочем, он не знал внутренних протоколов полиции.
Ну вот хотя бы то, что ему продлили арест до двадцати суток, уже говорило о том, что за него взялись всерьёз. Сын министра полагал, что следователи, конечно, помурыжат его, да и выпустят, когда выяснят, что он невиновен.
Но вот буквально совсем недавно ему сообщили, что арест продлили до двадцати дней. И это говорило лишь об одном: следователи полиции всем административным ресурсом нацелились на то, чтобы его посадить. А убийца всё это время гулял на свободе и радовался жизни.
Всё внутри Джи Джисона буквально восставало против такой несправедливости. Иногда сыну министра даже казалось, что он обречён сидеть здесь вечно. Но затем он вспоминал мимолётный эпизод. А именно Гису Хегая, который пришёл к нему на короткую встречу.
Они были разделены звуконепроницаемой, но прозрачной переборкой. А говорили при помощи специальных устройств, висящих с правой стороны от каждого.
— Чего ты хочешь? — спросил Джи Джисона Гису после того, как они поздоровались.
— Я хочу добиться справедливости, — глухим, совершенно не похожим на свой обычный, голосом проговорил сын министра. — Я хочу найти убийцу своего отца и добиться, чтобы он понёс заслуженное наказание.
— Ты действительно приложишь все усилия для этого? — зачем-то уточнил Хегай.
— Разумеется! — горячо проговорил Джи Джисон. — Если бы я мог, я бы занялся поисками преступника прямо сейчас. Но, как ты можешь заметить, я сижу в тюрьме, и никто не позволит мне этого сделать.
— Но ты готов положить ради этого жизнь? — уточнил Гису, сверля Джисона
