Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений - Боккаччо Джованни

LXXXIV

Иду ль дорогой торной день-деньской Иль на распутье задержусь, бывало, Шальная мысль меня всегда сбивала На путь, от коего ни суд людской, Ни страх, ни даже образ колдовской Той, что всему причина и начало, Меня отвадить не могли нимало, Хоть до погибели подать рукой. Так молодость, что, на беду, не в силах Угар желаний сбавить хоть немного, Среди любовных мается тенёт; Но, став умней, не может пут постылых Расторгнуть, бедная, себя и Бога Гневит, и мучится, и смерть зовет.

LXXXV

Когда подумаю, что, как стекло, Я хрупок и, как ветер, годы мчатся, То стих и просто слово, как ни тщатся, Не выразят, сколь сердцу тяжело; Оплакиваю время, что ушло На вздор, а также страх, что, мол, случатся И на пути унылом повторятся Тоска и бед несметное число. Но донну потеснить не могут всё же Ни боль, ни скорбь в душе моей, куда Амором вписан лик ее пригожий. А потому предвижу без труда: Смерть от любви – мой жребий, и, похоже, Иной мне дан не будет никогда.

LXXXVI

Гален и Авиценна, Гиппократ, Алмаз и перл, рубин с аквамарином, Шалфей, алтей с духмяным розмарином, Псалом, Евангелие – не целят; Ни ветр, ни тучи, ни жара, ни град, Ни маг, ни бес в обличии зверином, Ни перс, ни сын Иуды с сарацином, Ни бедность, ни тоска, какой не рад, — Ничто не может прочь изгнать из сердца Ожесточенный мой любовный пыл, Что в гроб меня мало-помалу сводит. Надежда умерла у страстотерпца, Иссякла доблесть, не осталось сил, Всё мучит он меня и не уходит.

LXXXVII

Коль ты, кляня Амора постоянно, Его обычай долго почитал, А он к тебе еще суровей стал, Зачем, надеждой соблазнен обманной, Бежишь за ним вдогонку неустанно? Зачем от злой привычки не отстал? Зачем не отступил, а лишь роптал? Ведь зажила б, как знать, на воле рана. Потерянное время не вернуть, Теряя время втуне, и не сбросить Груз боли болью – истина стара. Весну Амору, встав на этот путь, Бедняга, отдал ты, но белит проседь Виски – и взять свое тебе пора.

LXXXVIII

Львы, змеи, тигры, грифы и драконы, Медведи, вепри, волки, что поджары, Быки, что дики, неуки, что яры, Псы бешеные, бури, аквилоны, Грома́, и ураганы, и циклоны, Стрелки, головорезы и корсары, Лавины, наводнения, пожары, — Спасается от них люд устрашенный. Я не из них, но, вижу, отчего-то Бежит она меня и не вернется, Не убедясь, что нет меня, назад. Не бес ли я из адского болота? Она в таком испуге, что придется Себе признаться: я уже рогат.

LXXXIX

Глупец, кто злой Фортуне верит свято И чает жалость вызвать в ней к себе; Еще глупее, кто пред ней в мольбе Заискивает, чтобы жить богато. Глупец, кто верит звездам небоската, Тревожа небо в суетной божбе; Еще глупей, кто мнит в слепой алчбе Забрать в могилу скопленное злато. Но всех глупей, кто честь и дни свои Доверит женщине непостоянной, А также драгоценную свободу. Без милости, без веры, без любви, Нет, не себя – других терзает раной, Рабов страданье в радость ей, в угоду.

XC

«Всё ко́снее твой разум с каждым днем, И память слабой, помутненной стала, Любезная душа твоя устала Искать покоя в лживом мире сем; Воспламененная моим огнем, На миг лишь доблесть в сердце заблистала, Так доведен ты мною до финала, Что всем отвагам служит рубежом. Пора в дорогу, ум свой заостри, За мною. Из листвы, тобой любимой, Тебе венок заветный я плету. Что медлишь?» Говорит во мне внутри Глас донны, шпорит и Амор незримо, А я стою, мне всё невмоготу.

XCI

К возвышенному хору Геликона Вчерашним днем увлек меня мой пыл, Где пребывая, слух я навострил, Внимал беседам вышним просветленно. Спартанская представилась мне донна С Парисом вместе; нимфу там я зрил: Из леса вышла, что был светел, мил, А на кудрях – из зелени корона. Сказала, подойдя ко мне: «Я та, От коей вам бессмертие – награда, Пришла вознаградить любовь твою; Восстань, иди!» В меня ее уста Вдохнули жар, и вышел я из ада И вот в любовном нахожусь раю.