Кричи, моя Шион - Екатерина Юдина

Уже теперь альфа не сдерживал себя. Каждое движение было, как настоящее безумие, в котором я сама тонула. Чувствуя его губы на своей шее, а ладони на груди. Горя от ощущений и чуть ли не плача, когда Моран довел меня до грани и я испытала тот оргазм, от которого душа пылала и трепетала.

Несколько движений и последнее особенно глубокое, во время которого Моран кончил внутрь меня. Я всегда была против этого, но сейчас не нашла в себе сил сопротивляться. Даже расслабленно подставила ему шею, когда альфа вновь начал ее целовать.

Но сильно стискивая зубы, когда шею пронзила боль.

Это было настолько внезапно, что я вообще не сразу поняла, что произошло, а, когда до меня дошло, что Моран впился клыками в мою шею, моя душа замерла.

Это…

Он меня пометил?

— Что ты?.. – мой голос задрожал от внезапно нахлынувшей паники.

Меня словно швырнуло из стороны в сторону и в сознании, прозвучали слова, которые знали абсолютно все: «После секса, когда альфа еще находится в омеге — ставится вечная метка».

Но… Это же невозможно. Он не мог. Моран бы не посмел.

— Это же не вечная метка? – спросила, еле шевеля губами. Кажется, я не могла ни шевелиться, ни дышать. – Пожалуйста, умоляю, скажи, что это не она.

Моран медленно языком провел по моей шее. По месту укуса.

— Могу это сказать, только если ты хочешь услышать ложь.

Для меня это были не просто слова. Скорее удар, соизмеримый с тем, что меня машиной сбили.

Весь мир покосился. Затрещал. Или же это я разрушалась на части, словно по мне молотом ударили?

— Нет… Нет… Ты лжешь, — я резко оттолкнула альфу от себя. Вернее, попыталась это сделать, но Моран не сдвинулся ни на миллиметр.

— Она бы в любом случае была на тебе. Сейчас или позже, — Моран вновь губами прикоснулся к моей шее. – Теперь, Шион, скажи мне, что для тебя «ожидаемо»?

Конор развернул меня к себе лицом. Кажется, собирался поцеловать губы, но я резко изо всех сил оттолкнула его.

— Отвали от меня, ублюдок.

Я выскользнула из его рук и буквально побежала в сторону ванной. Мне было глубоко плевать на то, как я выглядела и на то, что была полураздетой. Главное – поскорее добраться до зеркала.

Оказавшись в ванной, я захлопнула дверь и включила свет. На ватных ногах подошла к зеркалу и…

Лучше бы я не смотрела в него, ведь то, что я увидела на своей шее…

Это действительно была вечная метка.

Глаза начало жечь и я чуть ли не до крови стала кусать губы, дрожащей ладонью прикасаясь к шее.

Как… Как он мог?

— Шион, открой.

Я почувствовала то, что Моран положил ладонь на дверную ручку. Несколько раз дернул ее. Толкнул.

— Что… Что ты наделал? – спросила, чувствуя, как голос дрожал. Я отчетливо понимала – еще немного и из моих глаз польются слезы. – Что мне теперь делать? Я же на всю жизнь меченная. Я…

— Такая метка не ставится на лишь бы ком. Ты должна понимать, как я к тебе отношусь.

— Проваливай, — мне хотелось это прокричать при этом обязательно что-нибудь разбив.

Морану от этой метки ни горячо, ни холодно. Он все так же может быть с другими омегами. Разве что, теперь по законам государства, он обязан выплачивать мне какую-то сумму на содержание.

А мне что? Я теперь не смогу быть с другим альфой. Никогда.

Глаза начало жечь. Все надежды на то, что когда-нибудь все наладится взяли и рухнули, а я все еще до конца не понимала этого. Не верила в то, что все может быть вот так.

— Я никуда не уйду, пока ты не выйдешь и мы не поговорим.

Я хотела сказать, что мне больше не о чем с ним разговаривать, но не смогла. Я, черт раздери, вообще ничего не смогла. Разве что сесть на пол, подтянуть к груди ноги и тихо заплакать, уткнувшись лбом в коленки.

***

Я не знала, сколько времени провела в ванной, но казалось, что минимум несколько дней.

Моран стоял около двери, что-то говорить. Я не слушала, не отвечала и со временем повисла полная тишина.

Не понимаю, как я доползла до душевой кабинки, но даже находясь под струями воды, продолжала реветь.

Мне казалось, что я никогда не смогу успокоиться. Как вообще смириться с тем, что я теперь на всю жизнь лишена нормальных отношений и, тем более, семьи?

Мне максимум теперь светит быть шлюхой Морана, но черта с два он еще хотя бы раз ко мне прикоснется. Все. Хватит. Больше никогда и ни за что. Лучше сдохнуть, чем вообще как-либо взаимодействовать с ним.

Только сейчас я понимала, что такое настоящая ненависть. Настолько жгучая, что в ней даже моя душа плавилась.

Когда я выходила из ванной, была настолько опустошена, словно всего лишь оболочка.

И, вопреки всем моим надеждам и ожиданиям, Моран все еще был тут.

Он стоял радом с дверью, плечом прислонившись к стене. Его взгляд скользнул по мне. Не знаю, что он увидел на моем лице, но я тут же отвернулась.

— Настолько сильно не хотела моей метки? – он взял меня за руку и притянул к себе. Обнимая, целуя в макушку. – Она так или иначе, была бы на тебе.

— Ты хоть понимаешь, что наделал? – спросила я, пустым голосом. Не моргая уставившись в пол.

— Понимаю и ни о чем не сожалею.

В этот момент я осознала, что мне больше не о чем разговаривать с Мораном. Это и так было понятно. Ивон прав. В нем нет ничего хорошего.

— Уйди. Мне нужно побыть наедине, — я вырвалась из его хватки и пошла к дивану. На нем лежал мой телефон и резинка для волос. Я хотела забрать их и уйти отсюда.

— Я хочу, чтобы ты ушла вместе со мной. Тебе не место в этом доме.

Я резко остановилась. Сжала ладони в кулаки, чувствуя, что внутри все закипело и я буквально в шаге от того, чтобы полностью поддаться своей ярости.

— Мне не о чем с тобой разговаривать. Уйди.

***

Сидя на полу, я смотрела перед собой. К счастью, Моран ушел, но сказал, что мы увидимся утром. Черта