Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
Ида выслушала внимательно, лишь карие глаза загадочно блеснули, после она поняла, что снова отошла от стены, вздохнула:
— О таком в Айурэ даже думать запрещено, Раус. Птицы были сильны, а их магия так и осталась для нас непостижима. Она слишком отличается от того, что предложил Когтеточка. Им не нужны ни руны, ни солнцесветы. Но что я точно знаю, люди научились отнимать у Птиц их силу. Не все люди, не у всех Птиц, но это происходило.
— Да. Лучшие из Серой ветви на подобное были способны. В хрониках описывали случаи, что тогда люди приобретали новые возможности, даже пробуждали магию, которая была повреждена. Эй! Не балуй, приятель, — я решительно отвёл в сторону стебель потянувшегося ко мне солнцесвета, а затем вытащил из горшка, вместе с комком земли, пересаживая прямо в снятый сапог. Лучший вариант, пока мы не найдём что-нибудь подходящее. — Ты куда?
Ида стояла у проёма, заглядывая в соседнее помещение:
— Солнцесветы. Мне подумалось, что они не могли расти здесь пять веков. Ни один цветок, даже волшебный, так долго не живёт. Их высадили меньше месяца назад, выходит это сделал погибший колдун, надеясь вновь получить ресурс силы.
— И?
— Должны быть или семена, или корневища. Он нашёл их в лаборатории, значит, найдём и мы. По пути к Шельфу можно выращивать цветки по мере нужды и использовать их. Мы получим огромный резерв. Надо здесь всё обыскать и проверить соседние помещения.
Дальше все стены заросли побегами, с которых, словно гроздья винограда, свисали миниатюрные каштановые лампы, но светившие не привычным тёпло-оранжевым, а сливочно-белым светом, делавшим лицо Иды холодным и резким.
— Какой-то эндемик? — прошептала она. — Или скорее очередной эксперимент Мастера Ламп. От этого света болят глаза.
Одеревеневшие лозы развалили шкаф, так что обломки и книги сгнившими слоями лежали на полу, рядом с очередной высокой колбой, заполненной мутной жидкостью, в которой плавал один из уже знакомых мне медузо-грибов.
— Вон они! — она увидела перевёрнутый ящик на столе, из которого частично высыпались ничем не примечательные светло-коричневые корневища, каждое размером чуть больше моего мизинца.
— Отлично, — облегчённо вздохнул я и, помня о том, что кто-то открывал дверь Печи несколько часов назад, сказал: — Берём и убираемся отсюда, пока не поздно.
Ида подняла лежащую на столе книгу, не читая вырвала страницу, кладя на неё целую горсть корневищ (те, почувствовав касание тёплых пальцев, стали слабо извиваться), сложила бумагу конвертом, но убрать не успела. Её внимание привлёк небольшой прямоугольный кожаный чехол под книгой, которую она сдвинула.
Колдунья развязала завязки, заглянула туда, подняла брови в вежливом удивлении, и, перевернув, высыпала на стол. Звякнуло, монета покатилась по столешнице, задребезжала. Следом за ней, сухо стуча, упали четыре фишки — две белые, одна голубая и одна жёлтая.
Я присвистнул:
— Да быть такого не может!
Ида осторожно, двумя пальцами, взяла жёлтую фишку и показала мне, сказав голосом хриплым и потрясённым:
— Двенадцать граней, тридцать рёбер, Раус. Это же додекаэдр!
Я протянул ладонь и она, что делало ей честь, ибо не каждый колдун мог заставить себя расстаться с такой находкой, отдала мне найденное. Руна оказалась тяжёлой для своего маленького размера, словно это был кусочек золота, и я быстро осмотрел её, грань за гранью, но не нашёл ни малейшего изъяна.
— Ты когда-нибудь встречал такое?
— Только слышал. Это сокровище. Береги её и старайся никому не показывать. В Айурэ убивают и за меньшее.
Три остальные руны были… хуже. Довольно смешно звучит, если вдуматься, дери меня совы, потому что речь шла об октаэдрах. И каждый — высочайшего качества и прекрасной, старой огранки. Сейчас таких мастеров не найти — руна после их работы тает и теряет грани гораздо медленнее.
— Тебе улыбнулась Рут. Этого должно хватить… — я не смог сказать на сколько. На очень и очень много. Зависит от частоты использования и силы колдовства. Но некоторым подобного запаса достаточно на целую жизнь.
Я бросил руны обратно в кожаный чехол, передал Иде. Право, смешной поворот судьбы — колдун из Фогельфедера пришёл сюда раньше нас, нашёл солнцесветы, вырастил их и был ими же убит, но не заметил куда большего сокровища, лежавшего у него под носом.
Мой взгляд зацепился за толстую серебристую монету, выпавшую из кошелька перед рунами. Я взял её, изучая лики луны и солнца. Очень знакомая монета, такая же старая, как та, что досталась мне в наследство от Оделии.
— Ида, — негромко позвал я. — Знаешь, что это?
— А? — она посмотрела мельком, слишком заворожённая тем, что находилось в её руке. — Да. Омут памяти. В нём нет большой ценности.
Я ощутил, что горло пересыхает, откашлялся:
— Мне очень надо узнать о ней. Сейчас. Я спрашивал у Фрок, но та сказала, что ей ничего неизвестно.
— Да. Конечно, — с некоторой неохотой колдунья затянула завязки. — Фрок о ней ничего неизвестно, потому что она не колдунья. Их называют ключами памяти. В Школе Ветвей есть несколько, среди предметов времён войны с Птицами. Их создал Мастер Ламп, в доме которого мы, по сути, с тобой и находимся. Колдуны в то время передавали с помощью них сообщения друг другу. Письма, которые может прочитать человек с даром, если рядом есть кое-что нужное. Но сейчас они бесполезны, как внедрять туда слова никто не помнит. Просто забавная безделушка из прошлого. Постой! Ты спрашивал у Фрок?! Где ты видел такую монету?
— Досталась мне в наследство от брата. Всегда было любопытно, что это такое и где он её нашел в Иле. Никто не помнит, как внедрять слова, — я уцепился за услышанное. — А как вытащить их из неё? Ты в курсе?
— Да, некоторые колдуны в курсе. Но это бесполезное знание. Вот с помощью него. Их для этого и держали, — она указала на безмятежно плавающий медузо-гриб. — Они не животные, скорее ближе к растениям. Если честно, я никогда не видела, как это работает, но в атласе Муравьёва познавательные картинки. Показать?
Это было слишком важно, чтобы я отказался. Ида подошла ко мне почти вплотную, положив руку на Вампира, затем потянула саблю из ножен.
— Позволишь?
Она взяла клинок двумя руками, с силой ударила по колбе. Я моргнул, по стеклу, с треском пробежала
