Замена - Елена Син
Она радостно улыбается и уходит. Я же стараюсь не думать о том, какая жена мне досталась. Был ли у меня хоть шанс избежать этой женитьбы? Раньше я считал, что поторопился, напортачил. Но теперь мне так не кажется. Если она тогда хотела меня, то заполучила бы в любом случае. Это вызывает и уважение, и неприязнь одновременно.
Я смотрю на дневник Милы и понимаю, что меня просто распирает от желания открыть его. Хотя бы узнать, сколько лет ей было на момент написания этого экземпляра. Боже, я даже не знал, что она вела дневники. Она никогда не рассказывала, а я-то думал, что знал о ней все.
Может, Катя права? Но что такого можно узнать из личных записей ребенка, что может помочь мне сейчас?
Ничего, понимаю я, и бросаю дневник на стол. Ничего не поможет мне прогнать Милу из мыслей, потому что хочется мне или нет, но чувства у меня к ней остались. Нежные или отрицательные — неважно, главное, что остались. И они слишком сильны.
Катя не стала бы настаивать на нашем сближении, если бы знала, о чем я думал буквально вчера ночью. И о том, что я, черт побери, сделал. Я одновременно злился и радовался, что Мила не ответила на поцелуй.
Почему, мать вашу, она так сильно меня цепляет⁈ До сих пор! Чертова гадюка, пустившая по моей крови свой яд.
Но куда деваться… Здоровье Кати сейчас важнее всего, а я ее знаю. Она не отступится. Либо мы с Милой начнем разыгрывать дружбу сами, либо Катя вмешается еще сильнее.
Я звоню на ресепшен и отменяю брони на будущую неделю. Предупреждаю, что выселюсь утром.
Перед сном я невольно возвращаюсь глазами к дневнику.
Хочется, как же хочется… Буквально зудит.
Ладно, поеду завтра к родственничкам. Заодно верну дневник на место, иначе сорвусь. Это лишь вопрос времени.
Глава 7
Мила
Дома ничего не изменилось, словно я и не уезжала. Те же стены, та же мебель, те же ковры в каждой комнате. Мама постоянно привозит кучу всякого хлама с разных курортов, поэтому квартира походит на один огромный пылесборник.
Порядок всегда царит только на кухне. Мамино место силы, как она его называет. Сейчас мы все собрались именно здесь, за большим столом, с которого уже чуть не сваливаются тарелки — столько мама наготовила.
Я держу на коленях Костика, своего очаровательного племяшу четырех лет, но умного не по годам. Он ест с моей тарелки, отказывается слезать с меня, и от этого теплеет на сердце. Никогда раньше не думала о детях, а теперь не могу оторваться от оленьих глазенок.
— Ты его так сильно не балуй, — улыбается Катька. — Он себе цену знает. Так людьми и вертит, только нас с Лешей не получается провести.
— Ну и пусть вертит, — отвечаю, целуя мальчика в темную макушку. — Мне только приятно его порадовать.
— Тетя Мила, а ты с нами тепель насосем останесся? — спрашивает Костя.
— Нет, милый, я только на время.
Его плечики поникают, и он отворачивается. У меня в груди сжимается. Я крепко обнимаю мальчика, которого вижу вживую всего-то третий раз в жизни.
Удивительно, что он так ко мне привязан. Катя всего пару раз привозила его ко мне в гости, в остальное время я видела его лицо по видеосвязи, но он всегда улыбался мне, как тете, которая активно участвует в его жизни. Ну что за солнечный ребенок.
— Я буду навещать тебя почаще, пока я здесь, ладно?
Костик радостно улыбается и согласно кивает.
Еще какое-то время мы общаемся всей семьей. Родители спрашивают о жизни в городе, о работе и отношениях. Я же стараюсь не замечать, как сильно они постарели. Катя была права, они бы сейчас не смогли ей помочь.
Мамины волосы почти полностью стали седыми, морщин на лице и руках прибавилось, и я замечаю, что даже ее голос не столь силен, как прежде. Не меньше поразил папа. Сколько себя помню, он был высоким и крепким мужчиной. Но сейчас он почти все время горбится, блеск из глаз пропал. Возвращается только, когда он смотрит на Костика.
Родители рассказывают с улыбкой о том, как часто ходят по врачам, как много пьют таблеток. А я думаю, что помощь уже нужна не только Кате.
Кто же будет помогать маме с папой, когда я уеду, а Катя родит?
Я даже говорю, что собираюсь возвращаться домой почаще, может, раз в месяц, но они как будто сразу понимают причину и активно отказываются. Я не понимаю, почему, на сердце ложится тяжесть. Может, они все еще обижены? Может, не до конца простили меня за то, что их бросила?
Если так, то они правы. Я только со временем осознала, как эгоистично поступила. Думала, ранила только семью, и вот недавно узнала, что пострадал и Алекс…
Мы все замолкаем, когда кто-то звонит в дверь. Катя идет открывать, а я напрягаюсь, потому что уже знаю, что она пригласила и мужа.
Алекс заходит на кухню с пакетом продуктов и небольшим букетом для тещи. Мама принимает цветы, но улыбается явно с неохотой. Мы все старательно делаем вид, что все нормально. Алекса усаживают за стол, пока я достаю дополнительную тарелку и убираю продукты в холодильник.
Раньше мои родители любили Алексея Скворцова. Милый соседский сын часто играл с их старшей дочкой, защищал от хулиганов, провожал по вечерам домой, учил с ней уроки, а позже начал присматривать и за младшей дочуркой. Казалось, он идеальная кандидатура в мужья любой из них.
Однако после того, как Алекс и Катя поженились, отношение родителей почему-то изменилось в худшую сторону. Я мельком слышала об этом от Кати, но сейчас, увидев воочию, поняла, как все серьезно.
Чуть позже Костик уводит своих отца и дедушку в зал, чтобы мучить их своими играми. Мама принимается за уборку и отказывается от моей помощи. Не желая идти в зал, я иду с сестрой в свою старую комнату.
Осматриваюсь, ловя ностальгию. Родители тут ничего не тронули. Только убрали все вещи в шкафы, чтобы не пылились.
Сколько вечеров мы с Алексом провели за этим столом у окна, теснясь и толкаясь, посмеиваясь в перерывах. Сколько раз я лежала на этой одноместной кровати и мечтала, чтобы она была шире. Тогда Алексу не пришлось бы сидеть вдали от меня, пока мы что-то обсуждали.
Сейчас на эту кровать садится Катя. Она ловит
