Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс
Настал черёд атакующих. Наш первый нападающий, тот самый, что бубнил себе под нос, вышел в центр. И случилось почти чудо. Раз — удар, гонг! Два — ещё один! Три — шар ввинтился в самое дальнее кольцо, словно его туда вкрутили! Три попадания! 5.1: 1.1
Стадион взорвался. Казалось, сами стены дрогнули от этого рева. Мы уже не просто избегали позора, мы начинали отыгрываться!
— Ты красавчик! — крикнул я ему, когда он, наконец, позволив себе скупую улыбку, возвращаясь на место.
— Угу, — пробурчал он в ответ, но в его глазах уже не было прежней апатии, а горел огонёк.
Но наша надежда была недолгой. Дальше нас ждало удручающее зрелище. Нападающий первой команды, тот самый, что забил их первый гол, вышел на площадку с видом хозяина положения. Его броски были не просто точными — они были идеальными. Четыре раза подряд раскалённая сфера с оглушительным рёвом врезалась в цель, не оставляя ни малейшего шанса. Четыре попадания. Полтора очка его команде. 6.6: 1.1
Следующий наш нападающий смог добыть лишь жалкие 0.1 очка. А их следующий бомбардир принёс своей команде ещё 0.7. 7.3: 1.2 — цифры на табло горели, как обвинение.
И вот настала моя очередь.
В груди всё сжалось в ледяной ком. Ноги стали ватными. Я вышел в центр поля, и на меня обрушилась стена звука. Трибуны ревели, свистели, выкрикивали что-то, но всё это слилось в сплошной оглушительный гул. Лица расплывались в разноцветное пятно, и я с отчаянием пытался найти в этой каше знакомые черты — Лану, Зака, хоть кого-то, кто выглядел бы спокойнее, чем я.
Я взял Яйцо в руки. Оно обжигало даже сквозь перчатку, пульсируя зловещим теплом.
Спокойно, — прошептал я себе под нос, сжимая шар. Но вместо умиротворения получил иной эффект. В глазах предательски заструились слёзы, застилая обзор. Я резко моргнул, пытаясь их согнать.
Ну что за напасть, — с отчаянием подумал я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская капля. Вокруг бушевало море людей, а я стоял один, с раскалённым шаром в руках и с дурацкими слезами на глазах. Лучший момент, чтобы проявить себя.
Я сконцентрировался. Вернее, попытался. В ушах стоял оглушительный гул, слеза щипала глаз, а Яйцо в руке пульсировало, словно живое, не желая подчиняться. Я сделал бросок.
— Пиздец, — громко и отчётливо вырвалось у меня, пока шар летел, жалко и медленно, не преодолевая и половины дистанции до кольца, прежде чем бессильно шлёпнуться о землю.
Трибуны ответили протяжным, унизительным завыванием. «Уууууууу!»
Какого хрена⁈ — пронеслось в голове, и жар стыда разлился по всему телу. — Вот это позорище. На глазах у всей академии.
Я забрал Яйцо, вернувшееся ко мне по магии, и на этот раз внимательно рассмотрел его. Оно не просто было горячим. Оно было… упрямым. Враждебным. Я почувствовал, как его энергия сопротивляется моей, пытается вырваться. Второй бросок. Снова мимо. Шар с шипом пролетел над кольцом, даже не задев его.
«Уууу!» — снова завыл стадион.
Они так укали и другим? — мелькнула отчаянная мысль. — Или только мне, чтобы добить?
Я сжал Яйцо так, что пальцы онемели. Закрыл глаза на секунду, отсекая рёв толпы. Просто брось. Как камень. Не думай о магии, не думай ни о чём. Третий бросок. Шар, словно скрипя зубами, повиновался, преодолел дистанцию и с глухим, но таким желанным ВЖЖЖУХ! влетел в центральное кольцо. Первое попадание!
Трибуны взорвались не насмешками, а ободряющим рёвом. Это был другой звук. В нём была надежда.
Яйцо снова очутилось у меня в руках. Теперь я чувствовал его лучше. Его сопротивление ослабло. Четвёртый бросок был уже уверенным, почти точным. Второе попадание! Счёт на табло изменился: 7.3: 1.5.
С трибун донёсся оглушительный рёв, на этот раз с моим именем: «Фон Дарквуд! Дарквуд!» Мои ноги подкосились, и я, шатаясь, побрёл на свою лавку, едва не падая от нервного истощения.
Но триумф был недолгим. Вышел крайний нападающий первой команды. Хладнокровно, без единой эмоции, он отправил Яйцо в все четыре кольца подряд. Счёт стал 8.8: 1.5.
Это будет не игра, а избиение детей, — с горькой решимостью подумал я, когда прозвучал свисток на начало второго тайма.
Мы вышли на позиции. Яйцо лежало в центре, безмятежно пульсируя. Наш вратарь, с лицом, искажённым яростью и желанием реабилитироваться, прошипел на всю команду, собрав последние крупицы воли:
— Соберитесь, ебанный в рот!
Но это было легко сказать. Свисток прозвучал, едва мы успели занять позиции, и… всё завертелось с такой чудовищной скоростью, что сознание не успевало регистрировать.
Первая команда завладела Яйцом мгновенно. Они не просто его перехватили — они его вырвали из самой концепции владения. Мой нападающий, тот самый, что только что принёс нам очки, рванулся к месту падения, но не успел даже протянуть руку.
Вместо шара его встретил жёсткий, без всяких церемоний, удар локтем в лицо. Раздался приглушённый, костный хруст. Из его носа брызнула алая струя, и он, беззвучно сложившись, рухнул на изумрудную траву.
— Уууу, — заревели зрители.
Но игра не остановилась. Ни на секунду. Пока он падал, нападающий противника, даже не глядя, уже швырнул Яйцо. Оно с шипением врезалось в спину второго нашего нападающего, который застыл в шоке от происходящего. Тот взвыл от боли и исчез в синем сиянии — выбыл на две минуты.
Агония растянулась на считанные секунды. Пока наш первый парень, истекая кровью, пытался подняться на колени, Яйцо, вернувшееся к атакующему, было запущено в него. Осалили.
Два человека. Буквально за три секунды.
Я стоял в ступоре, пытаясь осознать этот разгром. Но не успел. Следующими были я. Два нападающих противника, словно хорошо смазанная машина для убийств, снесли меня с ног. Я не успел сгруппироваться, просто полетел на спину, ударившись затылком о мягкий, но всё же твёрдую землю.
В глазах потемнело, а когда я смог сфокусироваться, то увидел лишь чистое, безмятежное небо над ареной. Оно было таким спокойным, таким отстранённым от адского хаоса внизу.
И тут трибуны ЗАРЕВЕЛИ. Этот рёв был другим — не сочувствующим, не ободряющим. Это был рёв восторга перед демонстрацией абсолютной, тотальной силы.
Этот звук мог означать только одно. Пока я лежал, глядя в небеса, нам забили.
9.8: 1.5 — цифры на табло пылали, как раскалённое железо, выжигая последние следы
