Рунистка из глубин. Том 1 - Владимир Сергеевич Лукин

Я прячу мешочек поглубже в кожаную сумку, его прохлада всё ещё чувствуется сквозь тонкую ткань подкладки. Проталкиваюсь мимо столиков, запах копчёной рыбы и солёного пива липнет к одежде, пока я иду к выходу. Толкаю тяжёлую ржавую дверь, в лицо ударяет свежий, чуть солоноватый регенерированный воздух.

Я киваю седому старому рыбаку, что сидит у входа, и шагаю по плитке тротуара в сторону припортового вокзала. На душе скребут кошки — ладони всё ещё потные, а в горле стоит ком. Я в капкане и не вижу из него выхода. Вихрь крепко держит меня за горло. Если я пойду против него, он сообщит клану Анкербланд о моём участии в ограблении. А вот они меня в покое никогда не оставят.

Я поправляю ремешок сумки, перекинутый через плечо, покрепче сжимаю прохладную металлическую ручку чемоданчика и шагаю по перону вокзала. Состав уже стоит у перрона, я протискиваюсь в вагон и занимаю свободное место у окна. Мне повезло, так как в это время немало пассажиров, многие возвращаются домой после рабочего дня в порту и на складах, но место рядом с окном оказалось пустым.

Я стараюсь не думать о Вихре, его банде и только что совершённом взломе сейфа, но мысли всё равно упрямо возвращаются. А ещё в сумке лежат морские кристаллы на пять тысяч золотых — плата за преступление. Наверное, завтра пойду продам их и пополню счёт в банке. При таких обстоятельствах большие деньги лучше не держать при себе. Кто знает, вдруг кто-то решит их отобрать? У меня уже отбирали и кристаллы и подводный катер отца. Лучше перестраховаться.

Состав легко дёргается с места, мягко гудит рунный двигатель под полом, и начинает набирать скорость. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, чувствуя, как по коже всё ещё бежит мелкая дрожь от пережитого за день.

Я опять вспоминаю Яна. А что если ему не удалось выбраться из того разбитого подводного катера, и мне уже некого ждать? Что если я всё это время зря жду весточку от него в камере хранения, и теперь осталась совсем одна в этом холодном глубоком подводном городе?

Я зажмуриваюсь, сглатываю подступивший к горлу ком, стекло под лбом медленно греется от моего тепла. За окном проплывают тёмные силуэты глубинных строений, подсвеченные голубым светом фонарей, и от этого на душе становится ещё тоскливее. Я ведь не могу вернуться в родную деревню после всего случившегося. Да и там меня скорей всего ищет клан Роар.

Поезд влетает в тёмный тоннель, окно становится абсолютно чёрным, и в нём проступает моё собственное отражение — с опухшими от слёз глазами.

Я достаю из кармана потёртую фотографию, проведя пальцем по улыбке Яна на ней.

— Я дождусь. Обязательно дождусь, — шепчу я себе под нос.

Поезд медленно замедляет ход, над головой раздаётся глухой голос динамика, объявляющий мою остановку. Я прячу фотографию обратно в карман, вытираю нечаянно выкатившуюся слезу, подхватываю чемоданчик и направляюсь к выходу.

Выйдя из вагона на каменный перрон, я отряхиваю помятое платье, поправляю ремешок сумки на плече, вытаскиваю свой рунфор, чтобы включить экран и посмотреть время.

Экран показывает, что сейчас только девять часов вечера. Мне казалось, что прошёл целый день, а ограбление случилось так быстро. Я тяжело выдыхаю холодный воздух и шагаю по улице к дому Марты, где я сейчас снимаю комнату.

Холодный голубой свет биолюминесцентных фонарей заливает влажную плитку дорожки, подошвы кожаных туфель чуть шелестят по скользкой поверхности. Пахнет свежестью после обработки — похоже, дорогоочистительная машина проехала совсем недавно.

Я подхожу к крыльцу дома Марты, тяну на себя тяжёлую железную дверь, и на меня сразу волной накатывает сладковатый тёплый аромат домашнего пирога из морских ягод. Я переступаю порог прихожей.

Из кухни доносится шарканье мягких тапочек, и Марта выходит навстречу, вытирая руки о вышитое льняное полотенце. Улыбка сразу сползает с её лица, когда она видит моё побледневшее лицо.

— Мира, что случилось? — встревоженно спрашивает она, наклоняясь, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ничего серьёзного, Марта. Небольшие сложности с другом отца, — вру я, отводя взгляд к половику.

Марта поджимает губы, хочет что-то спросить, но тут трёхцветная кошка Янка выскакивает из-за её ног, трётся о мои щиколотки и мурлычет, а следом выбегает Рин и радостно кричит:

— Ура, тётя Мира вернулась!

Я наклоняюсь, чтобы погладить мягкую шерсть Янки, потом поднимаю глаза и улыбаюсь Рину, стараясь скрыть тревогу.

Сильная дрожь в руках наконец утихает, тёплый домашний воздух постепенно согревает меня после холодной улицы. Рин подбегает и тянет меня за руку на кухню — там уже ждёт горячий чай и тот самый ароматный пирог.

Я сажусь за стол, беру тёплую кружку с чаем в руки и согреваю озябшие ладони. Марта ставит передо мной большой кусок пирога и присаживается напротив, всё ещё с тревогой поглядывая на меня.

— Не хочешь говорить — не надо, но если что-то нужно, я всегда рядом, хорошо? — ласково произносит она.

Я с благодарностью смотрю на эту немолодую женщину, изо всех сил сдерживая слёзы, что наворачиваются на глаза. Мне так хочется выложить ей всё, но я понимаю — в моей ситуации она не сможет помочь, только будет зря переживать. Поэтому я только тихо произношу:

— Спасибо, Марта. Я очень благодарна тебе за это.

Я делаю глоток горячего чая, он разливается по груди теплом. Дальнейший ужин проходит спокойно, Рин без остановки рассказывает о каких-то мелких дворовых приключениях. После я поднимаюсь к себе в комнату, переодеваюсь в мягкую пижаму, смотрю в окно, на проплывающую стаю светящихся рыб за толстым бронированным стеклом на противоположной стороне коридора. Потом ложусь в постель, а Янка, что прокралась вслед за мной, забирается под одеяло и, приткнувшись к моему левому боку, тихо мурлычет.

Я провожу рукой по мягкой шерсти Янки, она мурлычет всё громче, прогревая мой холодный бок своим теплом. Я прикрываю глаза, и в голове снова всплывают сегодняшние события — от первого до последнего шага. Но рядом с мурлыканьем кошки страх постепенно