Дед в режиме стража - Евгений Валерьевич Решетов

— Пустяки, — холодно ответил я, всем своим видом показывая, что выше всего того дерьма, что наговорил мне Воронов.

Тот ещё сильнее покраснел от стыда, понимая, что выглядел как тупой, недалёкий дуболом.

Дочь взяла его за руку и искренне проговорила:

— И от меня примите благодарность, господин Зверев.

Я кивнул и сказал Воронову:

— Позвоните мне на днях, вместе подумаем, что делать с Алексеем.

Не став ждать его ответа, я развернулся и пошёл прочь, держа спину прямой, а плечи развёрнутыми.

Кажется, мне удалось с прибытком выйти из сложной ситуации. Воронов теперь чувствует себя обязанным мне, как и Жанна.

Эх, а девчонку-то жаль. Сколько ночей она будет рыдать по Алексею? И ведь Жанна точно ещё не поняла, что он подлец. Блондинчик бы наверняка изменял ей и тиранил. Она бы с ним горя хапнула полной ложкой.

А ежели бы Жанна не вышла за него замуж, то всё равно бы не смогла избавиться от него. Несла бы этот крест всю жизнь. Бегала бы к нему тайком от какого-нибудь мужа, навязанного ей отцом.

Я знаю такой тип привязанности. Он нездоровый, с признаками сумасшествия…

Ладно, поглядим, что будет дальше.

А пока я вызвал такси и отправился на Васильевский остров через всю столицу. А над той начало мрачнеть небо, набежали чёрные распухшие тучи и забарабанил по крышам дождь, изгоняя горожан с улиц. Налетел ветер, пригибая деревья.

Такси подъехало к особняку Зверевых уже под стеной дождя. Я весь промок, пока добежал до двери. В прихожей встряхнулся, как седой пёс и услышал грубые мужские голоса.

— Какого хрена? — нахмурился я и торопливо двинулся в холл.

Там я заметил Прасковью, вышедшую из коридора с чёрным мусорным пакетом, оттягивающим её руку. Та тоже заметила меня и испуганно ойкнула, словно я застал её за преступлением.

— Что у тебя в пакете? И что за мужики разговаривают на втором этаже? — настороженно спросил я.

Мало ли что? Меня, вообще-то, два раза пытались убить: один — на шоу, а другой — перед кафе, когда чуть не задавили.

— Ра… рабочие, — пролепетала служанка, расплывшись в нервной улыбке. — Господин Павел нанял их. Вы же сами ему сказали, чтобы он занялся ремонтом дома.

— Точно, точно, — покивал я, расслабившись.

— Я могу идти? — проронила Прасковья и сделал шаг туда, откуда пришла.

Из-за её движения внутри мусорного пакета что-то стеклянно звякнуло.

— Бутылки? — удивлённо вскинул я брови. — Полный пакет?

— Это не мои! — сразу же заявила покрасневшая женщина.

— Враги подбросили? Эх и пронырливые они у тебя! В запертый дом, да ни одной, наверное, и не раскололи, — весело осклабился я.

— Я… я в доме убиралась: тут одну нашла, там, вот и получился целый пакет, — проблеяла Прасковья, чьё лицо осветил потусторонний голубой свет молнии, сверкнувшей за окном.

— Ну, ежели такой пакет набирается за неделю и не мешает работе, то в этом нет ничего страшного, — подмигнул я ей и принялся покорять лестницу, ведущую на второй этаж.

Авось служанка поняла мой жирный намёк.

— … Левее, левее! — донёсся до меня голос Павла, командующего рабочими.

Я не стал проверять, что они делают, а молча пошёл в свою спальню. Там быстро принял душ, переоделся и уселся за компьютер.

Надо бы проверить, что записали камеры, установленные в алхимической лаборатории де Тура. Надеюсь, не очередные издевательства над служанкой.

Сердце сразу же уколол гнев, стоило вспомнить ту сцену в спальне француза.

Я с большой надеждой начал ускоренно просматривать файлы, записанные камерами. Те, к счастью, ещё и звук писали.

Правда, сперва на мониторе компьютера ничего не происходило. Только в районе трёх часов ночи по алхимическому столу пробежала жирная мышь.

И я уже отчаялся увидеть что-то стоящее, как вдруг утром в лабораторию вошёл чем-то встревоженный де Тур. Он плотно закрыл дверь, воровато огляделся и пошёл к углу помещения.

— Так-так-так, — прошептал я, чувствуя, как от волнения вспотели ладони.

Француз присел, особым образом нажал на панель пола, и та откинулась, словно дверца. Де Тур вытащил из секретной полости шкатулку, поставил её на стол и с щелчком открыл крышку. Извлёк несколько мешочков и положил на стол, а потом принялся готовить лабораторию к варке зелья.

Действовал он профессионально, так что уже совсем скоро на огне побулькивало варево, созданное из порошков, прятавшихся в мешочках из шкатулки. И я хоть убей не понимал, что это за порошки такие?

А когда зелье было готово, де Тур остудил его в холодильнике, выпил и лёг на пол, сложив руки на груди.

— Ничего не понимаю. Он наркоман? — облизал я губы и следом ахнул, поражённый фантастической догадкой. — Неужели шаманизм⁈ Но в этом мире нет рецептов таких зелий. По крайней мере, о них нигде ничего не сказано. Они все очень опасные, забирающие жизненные силы, мерзкие и гадкие, способные убить мага, принявшего их. Откуда у де Тура может быть подобный рецепт? Кто дал его ему? Демоны? Нет, они сами мало чего знают о подобном вареве. Настоящие шаманы обитают совсем в другом мире… Так кто же ты такой, де Тур?

Глава 3

Дождь настойчиво стучал в окно, громыхали раскаты грома и сверкали молнии, а я продолжал напряжённо глядеть со стула на монитор. Тот показывал де Тура, лежащего на полу со скрещёнными руками.

Я не проматывал запись и не ускорял, дабы в подробностях понять, что же он, собака, делает… Действительно ли принял одно из шаманских зелий?

Внезапно в кармане моих брюк зазвонил телефон. Звук, как ржавый нож, резанул по натянувшимся нервам.

— Вашу мать! Кто там ещё⁈ — негодующе выдохнул я и шустро вытащил аппарат. — О как, полковник Барсов. Слушаю вас, Артур Петрович.

— Добрый день, Игнатий Николаевич. Как ваши дела? Чем занимаетесь? — устало спросил аристократ.

— Кино смотрю. Сейчас как раз саспенс в одной из сцен, — проговорил я, глядя на монитор с тревожным ожиданием чего-то эдакого.

— Тогда давайте сразу к делу. Я минувшей ночью звонил вам. Ваш телефон был выключен или находился вне зоны действия сети, — многозначительно выдал полковник. — А вы нужны были отделу. То, что говорят по телевизору, — лишь половина от количества проходов, возникших в городе единомоментно. Нам не хватало опытных магов. Где вы находились в это время?

— В гробу.

— В гробу⁈

— Именно, я иногда в нём сплю. Не пропадать же добру, оставшемуся после моих похорон? Но как только я узнал об угрозе появления проходов, так сразу же вскочил на свой харлей и принялся патрулировать улицы