Мымра! - Диана Фад
— Вера, я буду тебя успокаивать, буду держать за руку, говорить ласковые слова, — обещал он мне, уговаривая, чтобы я разрешила ему находиться при родах. Ну, уж нет, скорее мне пришлось бы встать и успокаивать его истерику, чем заниматься своими прямыми на тот момент обязанностями, рожать.
— Ни за что, Завьялов. У тебя будет травма на всю жизнь, а мне потом расхлебывай, — не соглашалась я. Врачам пришлось чуть ли не силком его выгонять, так стремился за ручку меня подержать. Какая ручка, мать твою?! Там не помогли бы ни ручки, ни ножки. Я орала так, что на меня должна была осыпаться штукатурка с потолка. Такие децибелы и ультразвук выводила, что в пору позавидовать моим голосовым данным.
— Как хорошо толкаешь, только сбавь темп, а то порвешься, мышцы, откуда такие? — говорила мне врач, заставляя тужиться.
— Танцую я, — сквозь зубы отвечаю ей и снова переключаюсь на ультразвук, выталкивая первого.
— Ну вот, мальчик, — улыбается медсестра, выкладывая мне на живот красного пищащего ребенка, а мне не до него, у меня второй на подходе.
— Так, еще немного, поднажми, — говорит врач, и я жму, так жму, что глаза того гляди лопнут. Слышу писк второго и откидываюсь на спинку кресла, слизывая соленый пот с губ, — Ну вот, второй пожаловал, — укладывает мне еще одного ребенка на живот. Ох, что же мне с вами делать. Смотрю на эти милые пищащие комочки и плачу, то ли от счастья, то ли от облегчения, что все закончилось.
В палате сразу отключаюсь и сплю несколько часов. Просыпаюсь от того, что кто-то сидит и бубнит рядом. Открываю глаза и смотрю на Егора, который наклонился над двумя прозрачными кроватками и что-то рассказывает.
— Так вот, когда мистер Фродо взял кольцо, на него такая муть накатила, что в пору свихнуться. Тени из всех щелей полезли, огонь зажегся, око всевидящее, а его и тянет куда-то. Зачем тянет, я так и не понял, но не суть. А главное Гэндальф тот еще козел. Бросил всех. Погиб типа смертью храбрых. А потом бац и в белом балахоне появляется. Я чуть с дивана не упал в тот момент, когда смотрел. Думаю, вот жук какой. А деревья молодцы, такой кипиш устроили, взяли и затопили всю долину, платину разрушили. Деревья вообще там самые классные. Высокие, с ветками, говорят такими голосами, что в штаны наделать можно, если в лесу их встретишь.
Егор продолжал пересказывать весь фильм Властелин колец, а меня начал разбирать смех. Хотя смеяться было больно, а на животе лежало что-то со льдом, потому что от этого по телу шел холод. Сама не заметила, как снова уснула под это тихое бормотание. Разбудила меня уже медсестра, чтобы начать кормить детей. Хорошо, что подсказала, как и что. Всего-то, вроде нужно приложить к груди, а там они сами, но нет, целая наука. Грудь помыть, в ищущие рты как-то запихать. Зато когда вцепились, клещами не оттащить. Вначале одного покормила, хотя, что он там ел, непонятно, молока еще нет. Потом второго к другой груди приложила, тут как раз и Егор вернулся, видимо, домой ездил. Зашел в палату с цветами, подарками, весь сияет, как яйцо на пасху.
— Вера, они такие клевые, я им имена придумал, Артемка и Ярослав, — сообщает мне, радостно наклоняясь и целуя, — Спасибо, родная! — пытается обнять меня, но боится ребенка потревожить, тот уснул с грудью во рту, — Он так спит? — удивляется Егорка. А я не могу, так смешно за ним наблюдать, что поиздеваться хочется.
— Он так ест, — говорю Егору и протягиваю ему спящего ребенка, чтобы в кроватку положил.
— Э-э, Вера, подожди. Я читал, нужно руки помыть сначала, маску надеть, — суетится Егор, — А то я простыл вроде, что-то в горле першит, — начинает он, а я хмурюсь, что-то уж больно он оправдывается.
— Егор, положи ребенка в кроватку, — тихо начинаю шипеть, чтобы не разбудить сыновей.
— Вер, я пойду, руки помою, — торопливо говорит муж и скрывается ванной. Я лежу и жду, когда он вернется, потом встаю и сама перекладываю сына на место. Егор видимо решил ванную принять, часа на три. Ладно, мы не гордые потерпим.
Так он отмазывается все пять дней, пока мы не возвращаемся домой, где нас ждут бабушки и дедушки, Степка, Юрка и Юля, которая прилетела на мою выписку. Когда остаемся в спальне наедине, иду в ванную и набираю себе воды, чтобы вдоволь понежится в ароматной воде с пеной. Слышу плач детей и улыбаюсь, затем к плачу присоединяется испуганный крик Егора, тут мне хочется смеяться уже в голос. Но дети тут ни при чем, приходится идти и успокаивать всех троих. Вылезаю, кутаюсь в теплый махровый халат и выхожу. Егор стоит у кроваток и раскачивает их, как палубу корабля.
— Вера, они плачут! — говорит страшным голосом мне, — У них что-то болит?
— Завьялов, возьми ребенка в руки, — говорю ему, а сама достаю Артемку из кроватки, тот сразу замолкает и тыкается носиком, ищет грудь.
— Вера, он маленький, — чуть не рыдая, произносит муж, — Ты же видишь какие у меня руки!
— Егор, что-то тебя твои руки не смущают, когда ты в постели меня ласкаешь, — говорю ему и сажусь на кровать, даю грудь Артемке. Тот начинает усиленно чмокать, молоко уже есть, но конечно мало на двоих.
— Вот, — протягивает мне Егор второго сына, держит так, словно вазу хрустальную, боится разбить, — Я правильно взял? — смотрит с ожиданием, чуть не дрожит от страха. Становится его жалко, и я улыбаюсь.
— Правильно, головку обязательно поддерживай.
— А то что?! — замирает Егор, — Сломается?!
— Сломается, — киваю я и кладу Артемку на кровать, немного подержав вертикально, затем беру Ярослава, прикладываю к другой груди.
— Ох, Вера, я не смогу, они слишком маленькие, — выдыхает Егор и садится рядом, смотрит, как я кормлю.
— Сможешь, Завьялов, вот сейчас и сможешь. Покормлю, и ты с ними останешься, а я пойду няню встречать, — говорю мужу и передаю ему уснувшего Ярослава, — Так что, нянчись, привыкай.
— Вера, так не честно, — возмущается Егор, непроизвольно качая в своих мощных руках ребенка. Как курица наседка, ей богу. Тихо смеюсь и иду переодеваться. Чем раньше Егор начнет чувствовать детей, переборет в себе боязнь, тем быстрее станет настоящим отцом, а не мальчиком с игрушками.
Глава 55. Егор, полгода спустя
