Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская
Глава 29
На следующее утро
Влас
Я просыпаюсь в пустой постели, провожу рукой по холодной подушке, заранее зная, что никого не найду рядом с собой. Вдыхаю дурманящий женский запах, оставшийся на простынях, сгребаю смятый нашими телами хлопок в кулак. Сквозь приоткрытые шторы в глаза светит слабый луч ленивого питерского солнца, скачет зайчиком по лицу, будто издевается.
- Эх, Марго, - выдыхаю в идиотский потолок с лепниной и, прищурившись, растекаюсь в улыбке.
Предсказуемо. Я бы удивился, если бы она осталась, наплевав на чувства сына.
Моя Мегера верна себе и своим принципам, даже если залюблена до смерти. Ее невозможно приручить, подчинить, перепрошить - только ждать, пока сама соизволит прийти. И добиваться изо дня в день, каждый раз как первый. Я терпелив, но время и здоровье не на моей стороне.
Жаль, что мы не встретились раньше…
- Встрял ты, Воронцов, по самые яйца, - обреченно смеюсь сам с собой, как сумасшедший. - Даже глубже. В омут с головой ушел. А ведь ясное сознание сейчас остро необходимо. Точнее, его остатки.
Нехотя тянусь к тумбочке за гребаными таблетками, закидываю горсть в рот и с трудом заглатываю, не запивая. Дальше в душ, на автопилоте одеться, собраться - и делать вид, что все под контролем.
Ночь с Марго выбила меня из колеи, расслабила и позволила почувствовать себя живым, настоящим. Утро как похмелье. Но мысль о том, что в квартире я больше не один, придает сил.
В гостиной разбросаны мягкие игрушки и куклы Любочки, из кухни доносятся тихие голоса девочек, приятно пахнет блинчиками и ванилью. По мансарде бродит полусонный мальчишка, вышедший из берлоги на ароматы еды, но не решается спуститься.
- Доброе утро, Фил, - улыбаюсь ему, взмахнув рукой. - Как спалось на новом месте?
- Фигово, - ворчит он, нервно хлопнув руками по перилам. - Домой хочу.
- Ты дома.
В знак протеста пацан скрывается в комнате, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Упертый, как я. Не понимает, что он уже часть семьи, и мы будем бороться за него до последнего. Причем с ним самим и его подростковыми тараканами.
- А ты что здесь делаешь? - опускаю взгляд на путающегося под ногами пушистого грызуна. - Променял хозяина на вкусные запахи?
Наклонившись, я беру его в руки. После пауков зятя Рататуй кажется чудом природы, не зря я уговорил Марго оставить его. Фил в восторге, девочки почти привыкли и уже не так громко вопят, когда видят крысу в кровати или ванной. Вот у нас и обосновался домашний питомец.
- Я Рата забыл. Отдадите мне? - робко доносится сверху.
- Разумеется, - отзываюсь по-доброму, запрокинув голову. Встретившись взглядами с Филом, хитро ухмыляюсь. - Забирай.
Но с места не двигаюсь. Лениво почесываю крысу по холке, позволяю ей обнюхать себя и даже цапнуть зубами ремень наручных часов, а сам тем временем украдкой наблюдаю за упрямым мальчишкой, который мнется на ступеньках.
С ума сойти, как же он похож на мать! Тот же твердый, несгибаемый характер, тот же матерный взгляд, те же черты лица. Наверное, поэтому мне проще привязываться к мелкому хулигану с глазами Мегеры. Приятнее видеть в нем продолжение любимой женщины, чем след опоссума, что зовется его отцом.
Не выдержав, Фил наконец-то спускается ко мне, насупившись, смотрит на меня исподлобья, молча протягивает руки, и в этот момент я отступаю назад и сажусь на диван. Вальяжно развалившись, оставляю Рататуя у себя на коленях. Покосившись на опешившего пацана, красноречиво похлопываю ладонью по кожаной обивке в пригласительном жесте.
- Ревнуешь ко мне свою маму? - задаю ему вопрос в лоб, пользуясь эффектом неожиданности.
- Я просто не хочу, чтобы она была с тобой. У мамы есть папа, - гневно сопит он, усевшись рядом. Порывается за своим грызуном, но я не отдаю его, временно взяв в заложники. - Они могут помириться, если ты не будешь мешать.
- Это отец тебе сказал? Хм, можешь не отвечать, - хмыкаю, проводя пальцем по носу Рата, а он шевелит кучерявыми усами. - Что если мама не простит его? Она обречена на одиночество?
- У нее всегда буду я, - важно отрезает Фил.
- В принципе, я так и думал, - откидываюсь на спинку дивана. - Знаешь, моя старшая дочка, Таисия, в твоем возрасте была такой же ревнивой, не принимала никого, кроме матери, которая предала и меня, и ее. Я не объяснял, почему мы разошлись, посчитал дочку маленькой и глупой, зато этим воспользовались плохие люди, которые внушили ей, что я тиран. Сейчас похожее пытаются провернуть с тобой, настраивая против мамы…
- Пфф, не получится, я все равно ее люблю.
- Я знаю, поэтому и разговариваю с тобой по-взрослому. Я не каждому рассказываю о своей жизни.
- Ты больше не женился? - любопытно уточняет малой.
Усмехаюсь, качаю головой.
- Нет. После развода в нашем доме не было ни одной женщины. Весь мой мир сосредоточился в дочке. Я душил ее опекой, контролировал каждый шаг, принимал за нее решения, вплоть до выбора жениха.
- Кринж, конечно.
- Ты так же поступаешь с матерью, Фил, - делаю ремарку и, пока он думает, невозмутимо продолжаю: - Тая выросла, влюбилась и впервые в жизни вырвалась из-под моего диктата. Я вовремя понял, что был не прав, и отпустил ее. Она вышла замуж, забеременела, живет в другом городе с мужем, а я в итоге остался один.
Фил ерзает на диване, оборачивается, задумчиво смотрит в направлении кухни. Невольно следую его примеру. Хочется объявить перемирие и пойти позавтракать. Надеюсь, ему тоже… Мы слышим смех Марго и тонкий детский писк: «Ой, вар-ренье пр-ролила на юбочку». Одновременно улыбаемся, но, схлестнувшись взглядами, снова принимаем серьезный вид.
- Ну-у, ты малявку Любку из детдома забрал, - тянет он, будто торгуется. - У тебя есть шанс создать семью.
- Я это и пытаюсь сделать, однако мне повезло влюбиться в твою мать.
- Рад за тебя, но не от всей души, - недовольно отрезает, подскакивая с места. Вспыхивает, как кусок ваты от искры. - Ищите с мелкой себе другую маму. Эта занята.
- Кроме Марго, мне никто не нужен, - честно выдыхаю, возвращая ему крысу. Встаю, оттряхивая штаны от мелкой
