Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох
— Отчего ж ты решил, что они за тобой?
— Так, может, и не за мной, но раз дали знак, значит по мою душу.
— И что же?
*****
Поздно было бежать, коль он уж меня нашёл. В плечо кольнуло со спины. Я даже не успел и шага сделать. Яд быстро отнял мне руку, а после и половину тела. Со спины две пары рук быстро и без шума схоронили меня в занесённом тупике. Я, конечно, пытался противиться, но выходило вяло. Двое со стеклянными, мёртвыми глазами скрутили меня споро и крепко, а после поволокли прочь.
*****
— Отчего ж стеклянными? — удивился гость.
— Ацефилум, — коротко ответил хозяин, — особая смесь как раз для них. Не чувствуешь боли, не слышишь лишнего. Только приказ и его выполнение. Мы все такими были. Бесполезно увещевать, умолять, сопротивляться.
— Это…
— Да, про то спрашивал Вилей и я ему отвечал. Коль помнишь.
*****
Затолкали в какой-то подвал, скрутили сильнее, чтоб не поднялся. А там уж и Змей подошёл. Вольготным таким шагом, как победитель. Демон, паскудник, молчал, чуя, что вскорости я и сам буду его умолять о снисхождении.
— Так, так, — протянул он. А сам пальцами поигрывает то сводит их, то расслабит. Как смотрел я на эти пальцы, и внутри всё сжималось, веришь? Знал, что нельзя страха показывать. Змей это любил. А коль любил, то и желал лицезреть постоянно. Позёр был. Но опасный, как кобра.
— Смотрите, кто воскрес. Что, Ворона, в аду тебе не понравилось, решил возвернуться? — протянул он. А голос у него ни с чем не спутать. Надменный, гнусавый какой-то. В прежние времена мы с ним редко пересекались, разве по большой надобности. И тогда он мне не нравился. Башня у него отлетает при виде крови напрочь. А теперь уж у меня выбор не велик был.
*****
— А Ворона…
— Моё прозвание. За тёмный волос, да нос с горбинкой. Мне так-то безразлично, хоть как.
*****
Что ж я ему должен был ответить? Мысль моя билась в поисках избавления из положения в коем я оказался. И не находила выхода. Уговорить? Знал, что бесполезно. Купить? Не выйдет. И демон молчал, отдав меня на растерзание. Коль явили бы они слабость или промашку, я б ею воспользовался, но то были воины одной со мной сколы, а это значит, что ни единой лазейки они мне не оставили.
— Что молчишь, грязь? — Змей близко не подходил, отчего мне было отрадно, что боялся он меня даже связанного. Но то моей участи не смягчало. Он подскочил, коротко и сильно поддел сапогом под брюхо. — Тогда надо было молчать! А не сейчас!
*****
— О чём он? — гость в волнении сжал пальцы.
— Ты слушай далее.
*****
Злило Змея моё молчание и распаляло его до исступления. Но ничего из своего арсенала он ко мне применять не стал, по всему, получив приказание доставить живым. Разве избил до кровавой рвоты, пока те двое ему помогали. А пока куражился, расписывал, что в услужении он тут у гордарского винодела, и к виноделу тому прибыли из Ардени перебежчики с рекомендательными письмами. И за званым ужином один из них начал вещать про воина со смешным именем Стерш. И узнал Змей в этом воине свою сколу. Это возвернуло меня к разговору о Вилейкином пьяном трёпе не к месту. Проклял я его за несдержанный язык. А там уж недолго сложить два и два. А учитывая, что я подвоха не ждал, то и сам совершил немало промахов, по коим меня легко было в Преште вычислить.
После уж не помню, что было, но очнулся в коробке, похожей на сундук. К слову, так и было. Сундук грохотал в повозке о доски, подскакивая на ухабах дороги, и решил я, что сейчас самое время демону показаться. Но тварь ехидно молчала, и я догадался, что он ждёт кровавого финала, чтоб выбора у меня не осталось вовсе.
Коль тебе было жаль того проводника, то, считай, он был отомщён с лихвой. В сундуке было тесно, через дырки воздуха поступало мало. Потому дорогу я перенёс в кровавом дурмане и мыслью, что едем мы в Империю, обратно в Арах-Экель. Или ещё куда хуже. Хотя, куда уж там хуже. Шанс, дарованный мне судьбой я посчитал растраченным впустую коли так. И, в общем-то, готовился к финальному акту.
Но прибыли мы не в Империю. И даже не к границе, а в окрестности Прежта, на одну из виноделен. Это Змей решил, что прежде чем стереть меня, он сделает то же и с арденичами, что знали меня лично. А поскольку любви к театрам у него не отнять, сделать он это решил с помпой. К моей удаче.
Сундук мой сгрузили с телеги, или на чём там они меня привезли и понесли куда-то. Только слышал я как стрекочут сверчки, да тяжёлое дыхание моих конвоиров. Потом какое-то время была тишина. А после голоса и звуки ударов.
— Ты слышишь? — Донеслось до меня отдалённо. По всему, обращались не ко мне, и я с трудом соображал, что за люди могли стать для Змея жертвой.
— Слышишь. Это хорошо, — продолжал Змей. — Кричать не надо. Прислуга не проснется. А разъезды далеко отсюда. Зато услышу я. И заставлю замолчать. Понятно?
Слышны были сдавленные крики да мычание. Тут уж я сообразил, кто мог быть там, на моём месте. И стало мне так погано, что хоть вой. Морхеи. Снова со мной и снова из-за меня.
— Слышно? — продолжил Змей. — Заставлю замолчать. — Мычание стихло. Тогда охранитель снова обратился к Морхею.
— Здесь вся твоя семья? — обратился он к пленникам. — Я сейчас дам тебе говорить. Будешь отвечать на вопросы. Лишнего не надо. Иначе пострадают твои близкие. Понятно.
— Что вам надо? Денег? Возьмите! — заторопился Морхей. А зря. Говорено же было, только ответы. Я уж знал, что будет после. Второй охранитель без слов ударил кого-то раздался писк.
Ты не думай, я лишь слушал. Но воображение рисовало мне безрадостную картину. К тому времени у меня уж затекло всё. Да так, что даже дыхание стало не в радость. Чего они ждали, чего хотели, было неясно. Но зачем-то
