Нексус - Дмитрий Романофф
— Взять русского на должность главного архитектора?! — повысил голос Грей. — У них течёт кровь, которую невозможно обуздать как у диких животных, которые никогда не были одомашнены. Разве ты, человек голубых кровей, это не знаешь?!
Пол молчал, глядя в окно.
— Я глубоко уважаю твоего отца, — продолжил Грей. — Он попросил меня лично сделать всё, что можно для твоего спасения.
— Отец рассказывал мне про медвежью хватку, — ответил Пол. — И про то, как многие наши предприниматели пытались построить бизнес в России и потерпели фиаско.
— Тогда зачем? — спросил Грей.
— Потому что там рождаются настоящие гении, — ответил Пол. — Как Гагарин, как Толстой, как Королёв!
— Рождаются и уезжают, — парировал Грей. — А потом проходят целые поколения адаптации перед тем, как их можно пускать в наше общество. Как ты мог доверить свой бизнес этому русскому выскочке? Он собирал твой цифровой аватар для манипуляций тобой. После загрузки его в систему, она получила полный контроль над миром.
Пол тяжело вздохнул:
— Так вот почему она хотела меня ликвидировать.
— Именно, — кивнул Грей. — Теперь тебе предстоит научиться жить с последствиями решений. За тобой охотится не только Интерпол, но и твои же собственные алгоритмы.
Пол опустил голову, понимая, что его империя рушится и все его мечты о великом будущем рассыпаются в прах.
— Я могу встретиться с отцом? — спросил Пол.
— У нас нет времени, — ответил Грей. — Ты уже в базе Интерпола и как только обновятся биометрические данные, мы не сможем провести тебя через паспортный контроль. Мы должны торопиться, каждая минута на счету!
— Что вы предлагаете? — спросил Пол, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Мы можем дать тебе новые документы и организовать эмиграцию в Латинскую Америку, — ответил Грей. — Пока ситуация не уляжется и не будут найдены решения выхода из текущего кризиса. Это всё, что я могу сделать для тебя!
Эпилог
Рио встретил Пола адским зноем. Воздух дрожал над асфальтом, словно сама земля пыталась сбежать от испепеляющей жары. Он шёл по набережной Копакабаны, но золото пляжного песка и бирюза океана казались ему фальшивой открыткой. Каждый шаг отдавался болью в висках.
«Как? За что?» — вопросы пульсировали в голове в такт прибою. Он вспомнил слова отца: «Ты играл с огнём, сын. Огонь не прощает тех, кто не уважает силу».
Статуя Христа Спасителя возвышалась где-то вдалеке на горе. Её руки были распростёрты, как будто она обнимала город и приглашала к себе в гости. Пол не раздумывая пошёл к ней, как к лучику последней надежды. Долгая дорога вилась серпантином. Проезжающие машины сигналили, а туристы смеялись. Он ничего не замечал. Внутри у него была лишь пустота и боль. Добравшись до статуи и изрядно запыхавшись, Пол протиснулся сквозь толпы туристов, фотографирующихся на память и подошёл так близко к статуе как мог. С горы открывался потрясающий вид на город и море, но Полу было совершенно не до этого.
— За что? — прошептал он, глядя в каменные глаза статуи. Ветер сорвал его слова и унёс куда-то вдаль. — Я хотел сделать мир лучше!
Он горько рассмеялся. Руки Христа теперь казались ему приговором. Он обвёл город взглядом, посмотрел на залив и фавелы вдалеке.
— Люди приходят сюда за прощением и искуплением грехов. Может и мне попросить прощения? Или попросить направить меня на путь истинный? Просить у камня? Хех! Нет, я ещё не сошёл с ума!
«Что это, если не дно?», — промелькнула мысль в толпе молящихся людей. «Мне нужно оттолкнуться ото дна, чтобы убедиться, что падать дальше некуда!» Он тут же вспомнил Мэта и их ночной разговор в баре: «Фавелы это зеркало мира, Пол. Там видно всю гниль. Если хочешь понять себя, то обязательно сходи туда и посмотри».
Он спустился вниз от статуи, зашёл не раздумывая в ближайший квартал и свернул в узкий переулок. Асфальт сменился грязью, а запах растительности смешался с вонью разлагающегося мусора. Дети в рваных шортах бежали за ним, выкрикивая что-то на португальском. Он шёл туда, где дома стоят друг к другу на расстоянии вытянутой руки. Чувства? Их не было! Эмоции? Они куда-то испарились!
«Чтобы убедиться, что это дно, нужно оттолкнуться несколько раз», — мысленно повторял Пол себе снова и снова, уверенно шагая вперёд по улице. «Бояться нечего! Хуже уже быть не может!»
Внезапно его накрыла тень. Из-за угла вышли пятеро подростков. Самый высокий из них вертел в руке огромный нож. Лезвие блеснуло. В глазах бандита читалась животная агрессия и злоба.
— Динеро! — прошипел он, тыча ножом в грудь.
— Хоть Пол и не знал португальский, но понял про что идёт речь. У меня ничего нет… — сказал он, инстинктивно поднимая руки вверх и показывая жестами, что мол «Ничего нет».
Подростки обыскали его за секунды. Карманы были пусты. Рослый плюнул на землю и указал на ботинки.
Пол всё понял и беспрекословно снял обувь. Он стоял босиком на земле и смотрел вслед убегающим преступникам, ощущая странную лёгкость бытия. Нет, ещё есть куда падать… Он чувствовал острые камни босыми ногами. Теперь чувствовал. Глубоко вдохнул и резко выдохнул, как бы отгоняя от себя дурные мысли и жалость к себе. Он ещё раз огляделся по сторонам. Всё вокруг было настоящим.
Шаг за шагом, он шёл дальше, мимо лачуг с треснувшими стенами, мимо женщины, стиравшей одежду в тазу со ржавой водой. Здесь жизнь была грубой как наждак, но честной и настоящей. Мэт был прав! Постепенно он свыкся с мыслью, что ногам больно и не приятно ощущать каждый камень на дороге. Это оживляло. Каждый его шаг открывал новые ощущения, как бы испытывая органы чувств и сигнализируя о том, что не на всё нужно реагировать.
— Сеньор… — девочка лет семи протянула ему кусок лепёшки. Её лицо было грязным, но улыбка сияла ярче солнца.
Его накрыла мощная волна противоречивых эмоций. Он взял лепёшку, откусил, начал медленно жевать и тут же почувствовал, как что-то внутри перевернулось. Ему стало немного легче то ли от утолённого чувства голода, то ли от осознания того, что он не один в этом мире и есть люди, готовые помочь в самую тяжёлую минуту его жизни просто так. Не это ли то самое, что делает человека человеком? И не ради этого ли стоит жить?
Он брёл дальше босиком по пляжу, чувствуя, как песок обжигает ступни. «Вот, наверное, зачем носят
