Беспощадный целитель. Том 3 - Константин Александрович Зайцев

Окинув её профессиональным взглядом, я внутренне хмыкнул, отметив, что за прошедшее время ей стало изрядно лучше. Любопытная скорость регенерации, необычная для простого человека даже с учётом моей помощи.

Синяки на лице сошли. Распухшая губа почти зажила, оставив только чуть увеличенную розовую линию, которую через неделю не заметит даже целитель. Хуже всего было с запястьями — они всё ещё были темнее, чем должны быть. Эти ублюдки перетянули на ней наручники, но кровообращение восстановилось, мои иглы ускорили выздоровление. В целом хороший прогноз; думаю, через неделю при таком же темпе восстановления от её пленения не останется внешних следов.

В голове мелькнула интересная идея: если взять за основу, что после секса с ней моё тело восстанавливается быстрее, а ядро становится более стабильным, то почему бы и не предположить, что эффект двухсторонний? Ведь трактаты о парной культивации говорили, что плюсы получают оба участника. Очень интересно.

Я попробовал её стряпню, наверное, впервые. Мясо было чуть пережаренным, а овощи порезаны на мой вкус крупновато, да и специй почти не было. Но всё исправлял соус — густой, тёмный, с привкусом тмина и каких-то ягод, которые я не мог определить на вкус. После школьного риса, который впору было использовать как строительный раствор, этот ужин показался настоящим пиром. Может, ей и не стать шеф-поваром в ресторане, но накормить голодного целителя она точно может.

— Вкусно, — сказал я. — Соус выше всяческих похвал.

— Врёшь, — она фыркнула, но в уголках глаз мелькнуло удовольствие от моего комплимента. — Повар из меня так себе, именно поэтому и предпочитаю доставку. Но сегодня захотелось приготовить еду для тебя самой.

— И мне это очень приятно. Если хочешь, могу помочь с готовкой и подсказать пару вещей. Целитель, который не разбирается в травах и специях, — плохой целитель.

— Ты ещё и повар. Алекс Доу, у тебя слишком много талантов для парня из приюта.

— Я много кто, девочка с тысячами имён.

Ответом мне была добродушная улыбка. Она знала, что у меня полно секретов, но не требовала их разглашения, и я соблюдал паритет в этой странной сделке. Несколько минут мы просто молча ели, а я наслаждался её красотой. Эта девочка с характером опытного шпиона дарила мне ощущение тепла, и впервые за долгое время я позволил себе не считать секунды и не планировать следующий ход, а просто выдохнуть. Все проблемы буду решать завтра, а пока у меня есть спокойный вечер и вкусный ужин в компании прекрасной женщины. Не хватало лишь хорошего вина, но это уже совсем детали.

Мира отодвинула тарелку первой.

— Мне на счёт упали пятьдесят пять тысяч кредитов.

Я поднял бровь, не прекращая есть. Пятьдесят пять тысяч — очень серьёзная сумма. Зарплата школьного учителя за пару лет. Сто десять месяцев социальной помощи. Или безумное количество контейнеров отвратительного школьного риса, если вдруг кому-то придёт в голову такая идиотская идея.

— Тридцать мне заплатили за выполненную работу, — продолжила она. — Я отправила данные Смиту, так что контракт закрыт, а заказчик доволен.

— А ещё двадцать пять?

— Ещё двадцать — это неустойка. Его человек физически вскрывал ячейку, и именно через него вышли на меня. Так что, согласно правилам нашего бизнеса, это человек Смита подверг меня опасности. Условия контракта предусматривали безопасность исполнителя. Похищение, мягко говоря, в рамки безопасности не вписывается. — Она говорила спокойно, но я уловил в этом спокойствии привкус стали. Деловой тон женщины, которая умеет считать не только цифры, но и обиды, за которые надо оплатить. — Смит заплатил без малейших споров. И, судя по бонусной пятёрке от него, это означает, что ему выгодно сохранить меня как исполнителя.

— Хорошо зарабатываешь, — сказал я, доедая последний кусок. — Но цена входа слишком высокая. Боюсь даже представить, какой будет цена выхода.

— Я в курсе, Алекс. Так получилось, что я взрослая девочка и как-то справлялась все эти годы сама.

— Мира, я скажу тебе один раз, и ты запомнишь это навсегда. — Она чуть не вздрогнула от моего низкого, почти рычащего голоса. — Мне совершенно плевать, кто, как и зачем тебе платит, но если они подвергнут твою жизнь опасности, я спрошу со всех по-своему. Мне плевать на правила в твоём мире. В моём плату берут не деньгами, а кровью. Ты видела, на что я способен с жалким обломком ядра. Этот обломок ненадолго, я не остановлюсь на достигнутом. — Даже сквозь линзы я видел выражение её глаз: она вспоминала, как я пришёл за ней с лицом, разрисованным собственной кровью, и как выводил из дома, в котором были только трупы.

— Каждый заказ от Смита — это чужая игра, правил которой ты не знаешь. Сегодня двадцать тысяч неустойки, а завтра это может быть пуля вместо бонуса.

Мира посмотрела на меня своим тяжёлым взглядом. Зелёные линзы делали его чужим, но выражение за ними было до боли знакомым: «Я знаю. Не учи меня жить.» Но вместо этого она очень мягко ответила:

— Алекс, настоящую меня ищут, и если найдут, то даже ты не поможешь. У меня поддельные документы, пусть и очень качественные, но если кто-то начнёт копать слишком глубоко, то моя легенда рассыплется как карточный домик. У меня лицо, которое ищут люди Штайнера, — сказала она уже твёрже. — Других способов заработка с моими навыками не так много. Но я не дура, Алекс. Я умею хорошо считать риски. И спасибо тебе за то, что ты меня вытащил.

Я кивнул и не стал спорить. По-своему она была права, и мы оба это понимали. Мира — не та женщина, которую нужно защищать от её собственных решений. Она тяньцзы, способная выжить в ситуации, где сломался бы любой. Моя задача — не запирать её в клетку, а сделать так, чтобы клетка ей не понадобилась.

— Раз уж заговорили о деньгах, — я отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, — есть способ заработать с куда меньшим риском.

— Деньги — это всегда интересно. Я слушаю.

— Через несколько дней начнётся школьный турнир в нашей школе. Всего семьдесят один участник. — Я коротко рассказал про букмекеров семьи Чен и коэффициенты. Четырнадцать к одному на меня, двадцать к одному на Алису.

Глаза Миры тут же загорелись тем особенным блеском, который появлялся у неё при виде системы, которую можно просчитать. Она молча встала, достала