Рунистка из глубин. Том 1 - Владимир Сергеевич Лукин

яичницей к Рину, потом переводит взгляд на меня и хитро прищуривается улыбаясь. — А после того как мы закончим с Рином, и тебя приоденем. А то ты у нас всё ходишь в рабочих прокопчённых куртках, в которых только под водой работать, выглядишь как настоящая неряха. Пора уже обновить гардероб, хоть одно нормальное платье наконец купить.

Я вскидываю голову и удивлённо смотрю на Марту, ладонь сжимает вилку.

— Нормальная у меня одежда! Удобная и практичная! — возмущаюсь я, откладывая столовый прибор. — В моей плавучей деревне она считается модной!

Марта отмахивается от меня и наливает себе прохладного компота, не переставая улыбаться.

— Ну-ну, практичная. А я в твои годы каждое воскресенье новую ленту в волосы покупала. Давай хоть примеришь, не понравится — не будем брать.

Я невольно поднимаю руку и касаюсь прохладной резьбы на деревянной заколке в волосах, выпрямляя плечи.

— У меня уже есть красивое дорогое украшение, мне больше ничего и не нужно.

Марта встаёт из-за стола, собирает пустые тарелки, покачивает головой и хитро улыбается.

— Упрямая ты, как осёл. Но всё равно пойдёшь с нами — я не отстану, так и знай.

Я надуваю губы, размешиваю остаток компота ложкой, потом вздыхаю и поднимаю на неё глаза.

— Ладно, умеешь ты уговаривать. Пойдём, никуда я от вас не денусь.

Рин тихо хихикает над нашей перепалкой, доедая последнюю подкопчённую креветку.

— Здорово, вместе точно веселее выбирать одежду, — говорит он, вскакивает из-за стола и убегает обратно в свою комнату к Янке, которая уже мяукает в коридоре.

Марта неспешно складывает грязные тарелки в стопку, а я откидываюсь на скрипучую спинку стула и задумываюсь.

Мне в голову лезет тревожная мысль: а не зря ли я связалась с Вихрем? Может, был другой выход из этой ситуации с Рином? Отец всегда предостерегал меня от связей с криминалом, и я невольно кривлю губы в улыбке — при этом он сам десятки лет вёл дела с контрабандистом Кьелем, никогда не стеснялся этой дружбы.

Потом улыбка мгновенно сходит с моего лица, я резко мрачнею, вспомнив сына Кьеля, Яна. От него до сих пор нет никаких вестей. Я изо всех сил гоню от себя страшную мысль, что он погиб тогда на том потопленном катере вместе с отцом, заставляю себя смотреть на окно, где в океане, за бронированным стеклом медленно плывёт стая медуз.

Я всё ещё перебираю в голове старые воспоминания о Яне, когда по лестнице снова сбегает Рин, держа перед собой что-то большое, завёрнутое в пожелтевшую холщовую ткань. Он аккуратно разворачивает свёрток на столе, и извлекает старую потёртую шахматную доску с чёрными и белыми пластиковыми фигурками.

— Я нашёл это в глубине шкафа, когда убирал вещи, — говорит мальчик, пододвигая доску ближе ко мне.

Марта вытирает руки о полотенце после мытья посуды, подходит и тепло улыбается:

— Это осталось от моего сына, когда он был маленьким. Бери, играй, только будь осторожен — некоторые фигурки уже треснули.

Рин быстро кивнул, пообещал обращаться аккуратно, и тут же повернулся ко мне:

— Давай сыграем партию, пока Марта прибирает?

Я удивлённо подняла брови:

— А ты умеешь играть в шахматы?

Рин чуть помрачнел, медленно проведя пальцем по поцарапанному краю доски:

— Меня старший брат научил. Мы часто играли, пока он ещё был дома с нами.

Я на мгновение замираю, вспоминая, как отец учил меня играть в детстве под шум прибоя.

— Хорошо, я согласна. Давай начнём, — я расставляю фигуры по клеткам, Рин сразу делает первый ход е2-е4.

Мы успеваем сыграть три партии, время пролетает совершенно незаметно, Марта чистит рыбу к ужину, изредка поглядывая на нас с мягкой улыбкой. Потом она вытирает руки о передник, поднимает глаза к висящим на стене часам и качает головой:

Мира, тебе пора собираться в «Ржавый Якорь» на встречу с Вихрем, опаздывать туда точно не стоит.

Я поднимаю глаза к стрелкам часов и качаю головой: действительно уже пора.

Встаю из-за стола, иду к себе в комнату собираться, переодеваюсь в уличную одежду. В месте наподобие бара «Ржавый Якорь» без оружия нечего делать. Я задумчиво провожу пальцем по рукоятке первого пистолета, вешаю его на пояс, второй прячу в глубину сумки.

Недовольно кривлюсь, проверяя обойму: пуль почти нет, я давно собиралась докупить, но всё откладывала. В большом городе патрули на каждом углу, ничего страшного не произойдёт здесь.

Бросаю взгляд на рабочие инструментами, размышляю пару секунд, но вспоминаю обещание Вихря оставить комплект от прошлого специалиста, поэтому не беру их. Я поправляю волосы, заканчиваю сборы и медленно спускаюсь к Марте и Рину.

Снимаю с вешалки курточку, надеваю и уже сжимаю холодную медную ручку входной двери, как Марта вдруг тихо окликает меня и говорит:

— Будь осторожна с Вихрем, он не тот, кому можно верить до конца.

Я коротко кивнула — я и сама это знаю. Она суёт мне в сумку пакет с двумя бутербродами и холщовый мешочек для копчёного кальмара, которого я обещала купить для Янки. Я улыбаюсь, поправляю сумку на плече и иду по светлой улице к остановке поезда, показываю контролёру билет на рунфоре, прохожу и сажусь у запотевшего окна на свободное место. Поезд плавно отходит, скользя по тоннелю под толщей морской воды.

Через десять минут я выхожу на шумном припортовом вокзале и сворачиваю на крытый портовый рынок, разыскивая прилавок с копчёностями, о котором говорила Марта. В нос сразу бьёт густая смесь резких запахов копчёной рыбы, специй и свежей выпечки из соседнего ряда.

Я медленно двигаюсь между толпой, аккуратно обходя тележки с товаром, придерживая сумку с пистолетом поближе к боку. Рядом какой-то торговец громко кричит, зазывая на свежих устриц, я невольно отворачиваюсь. Впереди уже виднеется нужный деревянный прилавок с рядами копчёностей, и я незаметно ускоряю шаг.

Когда я подхожу к деревянному прилавку, седой торговец широко мне улыбается. Он предлагает попробовать маленький сочный кусочек копчёного кальмара, я соглашаюсь.

— Действительно очень вкусно, как и говорила Марта, — говорю я, достаю из кармана городские жетоны