Рунистка из глубин. Том 1 - Владимир Сергеевич Лукин

Я вспоминаю про аванс от Вихря, достаю кошелёк из глубины своей походной сумки и медленно расстёгиваю его. Перед моими глазами на деревянный стол высыпаются блестящие золотые монеты — я пересчитываю их несколько раз, чтобы не ошибиться, действительно ровно двадцать штук.

Я отсчитываю десять и протягиваю их Марте. Она берёт монеты, коротко улыбается уголками губ, достаёт из верхнего ящика шкафа небольшой холщовый мешочек с вышивкой и пересыпает золото туда, завязывая тугой узел.

— На эти деньги мы купим Рину новую одежду и еду получше, — она убирает мешочек обратно и вытирает руки о передник. — А ты сможешь не беспокоиться за него, пока будешь работать на Вихря, не придётся переживать, что он останется голодным или будет ходить в разорванной одежде.

Я выдыхаю, чувствуя, как с плеча действительно спадает тяжёлый камень давно не отпускавшей меня тревоги.

Тихое мяуканье у моих ног заставляет меня посмотреть вниз — это трёхцветная Янка трётся об мои поношенные кожаные сапоги, поднимает пушистую мордочку с белым пятнышком на подбородке и опять тихо мяукает. Я наклоняюсь и глажу её по мягкой шерсти, и вдруг вспоминаю — я же обещала купить ей на рынке что-то вкусненькое сегодня, но из-за этой всей истории с Рином и Вихрем всё вылетело из головы напрочь.

Я поднимаю взгляд на Марту и спрашиваю:

— Марта, а что любит Янка больше всего?

Марта вздыхает и смеётся, вытирая руки о полотняный передник.

— Она просто без ума от копчёного кальмара, что продают прямо на прилавке у входа на портовый рынок. Раз у тебя есть аванс, завтра по дороге в «Ржавый якорь» можешь как раз купить ей немного. Я тебе даже дам чистый холщовый мешочек, чтобы не испачкала рыбным жиром свою сумку с инструментами.

Янка будто понимает, что речь о ней, мурлычет погромче и ещё сильнее прижимается к моей ноге.

Я улыбаюсь, глядя на мурлыкающую Янку, что обвила хвостом мои ноги и то и дело поднимает пушистую морду, и киваю Марте.

— Хорошо, завтра по дороге в бар я обязательно зайду на портовый рынок и куплю ей самого свежего копчёного кальмара. Не могу же я обмануть ожидания такой милой мордашки? — говорю я, поднимаю кошку на руки и прижимаю к груди, ощущая тёплую глубокую вибрацию от её громкого мурлыканья.

Шерсть у неё мягкая как пух. Рин осторожно подходит ближе, переминается с ноги на ногу в поношенных ботинках и медленно вытягивает руку, осторожно касается её шерсти кончиком пальца. Янка не убегает и не шипит, только прикрывает свои жёлтые раскосые глаза и мурлычет ещё громче, и Рин расплывается в робкой, первой раз за весь этот страшный день улыбке.

Рин быстро освоился, вызвался помыть посуду после ужина, закатал рукава старой рубашки и аккуратно трёт тарелки щёткой с мылом. Янка устроилась прямо рядом на краю стола, поджав под себя лапки, и не отводит от него внимательных жёлтых глаз, время от времени тихо мурлыкая.

Я подхожу к большому окну и опираюсь лбом о прохладное стекло, смотрю на мерцающие огни ночного подводного города и стайки светящихся рыбок, проплывающих за бронированным стеклом.

Марта тихо подходит сзади и мягко кладёт тёплую сухую руку мне на плечо, и я сразу чувствую, как напряжение, что сжимало плечи целый день, постепенно начинает отпускать.

— Всё будет хорошо, девочка. Ты сильная, справишься, — шепчет она мне на ухо, и я глубоко выдыхаю, позволяя себе на несколько секунд расслабиться и поверить в её слова.

Я смотрю на старые часы над входной дверью и понимаю, что стрелки уже почти доползли до полуночи. Потягиваюсь, чувствуя как ноют плечи и ноги после всего напряжённого дня, и говорю Марте, что пора спать.

Я иду проверить, как устроился Рин в комнате её сына, тихо приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. Он уже лежит под старым шерстяным одеялом, а трёхцветная Янка свернулась клубком у него в ногах, тихо мурлыча во сне. Мальчик уже спит, на его лице всё ещё видна лёгкая улыбка после игры с кошкой, и Янка даже не поднимает головы, явно собираясь остаться с ним на ночь.

Я бесшумно закрываю дверь, иду по коридору в свою комнату на втором этаже, переодеваюсь, укрываюсь тёплым одеялом и ложусь спать, чувствуя, как напряжение наконец покидает моё тело.

Глава 12. В «Ржавом Якоре»

Я засыпаю сразу, как только голова касается подушки, сплю очень крепко без тревожных снов. Меня будит яркий свет от дневных рунных ламп с улицы, что проник через тонкую занавеску и упал прямо на лицо.

Я потягиваюсь, смотрю на часы — у меня ещё целых восемь часов до встречи с Вихрем. Снизу доносится громкий и тёплый голос Марты:

— Завтрак готов, выходи скорее, пока яичница не остыла!

Я накидываю старый махровый халат и иду по скрипучей деревянной лестнице вниз, на повороте почти сталкиваюсь с Рином, он только что умылся и вытирает волосы полотенцем, поднимаясь по лестнице. Мы оба хватаемся за скрипучие перила, чтобы не упасть на ступенях, и тихо смеёмся над нашей неуклюжестью. Рин смущённо потупил глаза и поправляет край мятой рубашки:

— Я уже хотел подниматься будить тебя, Марта сказала, что завтрак скоро остынет совсем.

Мы вместе медленно спускаемся по лестнице вниз, на кухне уже витает густой аппетитный аромат яичницы с подкопчёнными креветками и прохладного домашнего компота из золотых морских ягод. Марта как раз выкладывает яичницу на большое керамическое блюдо в горох, поворачивается к нам и улыбается.

— Садитесь скорее за стол, пока яичница не остыла.

Мы рассаживаемся на скрипучих стульях, она наливает нам по большой кружке прохладного компота с запахом солнца, потом вытирает руки о полотняное полотенце и говорит между делом, поправляя синюю косынку на голове:

— Завтра после завтрака я поведу Рина в торговый центр на среднем ярусе города, там как раз вчера привезли новую партию хорошей детской одежды. Ему надо купить всё новое — и тёплую куртку, и несколько рубашек, и крепкую удобную обувь, чтоб не ходил больше в поношенном, — она пододвигает тарелку с дымящейся