Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Потыкал пальцем в старое кострище. И гору старого дерева приготовленного кем-то в углу.

— Костер. Костер. Долго идти потом. Здесь долго отдыхать. Спать!

Вилей принялся разводить костёр.

Морхей походил по гроту, наслаждаясь чувством легкости после тюка. Я и сам был рад отдыху. За то время, что шли, оттянуло мне плечи до самой земли.

— Что они кричали? — Несмело спросила Авелия, поднимая глаза на отца.

— Не знаю, — Равес потер плечи.

— Они кричали, что мы здесь останемся, — тихо проговорила Элька. — Я слышала.

— Нет, не останемся. — Морхей присел рядом с притихшей женой. — Мы движемся вперед, а значит выйдем отсюда, как и планировали.

Я в разговоры не мешался. То, что путешествие наше станет не таким лёгким, как планировалось, я уж понял. Понял и ошибку свою, потащив морхеевых родичей сюда. Не назад же возвращаться к Махлеймовой нищете. Но теперь выхода не было. Надо дойти до цели. А там уж, как получится.

Вилей распалил костер, и сразу стало легче на душе. Отступили тени, и проишествие в пещере Сталактид перестало казаться чем-то зловещим. Просто приключение. Я поставил котелок на огонь. Госпожа Авелия решительно отодвинула меня рукой и взялась готовить суп, или что-то вроде. Насмотрелась в харчевне на поварих, теперь решила, что может сама. Морхей обнял жену.

— Крепись, душа моя, скоро все закончится.

Проводник молчал, гоняя в зубах подхваченную здесь же щепу. Вилей поднялся.

— Куда? — Встрепенулся проводник. Вилей скосил глаза на склоненные над варевом головки девочек.

— По надобности, — проводник кивнул и начал махать руками, показывая, куда отойти. Вилей послушал, ушел. Варилось долго. Мясо и овощи распарились в кашу, но мы слишком устали, чтобы высказывать претензии. Съели так. Недосоленое. По очереди черпая из котла. Юлис после отправился мыть котелок. Сам. Морхей удивленно проводил его взглядом. Рядом устраивалась поспать госпожа Элона. Проводник снова начал махать руками, что-то говорить, что холодно, что одеяла надо сдвинуть и так будет теплее. И лучше поспать прежде следующего перехода.

Вилей с тоской повернулся ко мне.

— Чего ему?

— Говорит, сдвинуть надо одеяла, тогда спать будет теплее.

Авелия вздрогнула, скосила на меня глаза. Бедняжка, сколько ж ей стоило теперь находиться рядом? Но я не жалею, поверь. Лучше так.

— Спите пока, я покараулю, — я взял в руки длинный прут, начал перебирать угли по краю костра. Госпожа Авелия облегченно выдохнула, легла рядом с матерью на расстеленный спальник. Улеглась и младшая вместе с ними. Морхей тоже лег рядом. Вилей присел к костру.

— Ты меня разбуди. Я после стану, — сказал он, я кивнул, вытянул из тюка свою трубку. Отчего то вдруг мне стало боязно, что демон здесь возьмёт верх. От того решил я заглушить его тем, что знаю. Чёрным табаком. Да, паскуда поглумился надо мной. Веришь? Смеялся и говорил сквозь морок, что бесполезное это и все равно я ему отдамся, ибо жизнь моя покажется хлеще неволи, и приползу я сам, умоляя о милости. Вилей улегся, закрыл глаза. Я подумал, коль нету толку даже от последнего моего спасения, то травить себя уж бесполезно. Придётся справляться так. Покрутил свою трубку в руках, бросил в огонь.

— Бросил? Правильно. — Проговорил Вилей, приподнимаясь на локте. Не спалось ему. — От твоей отравы можно все нутро выблевать.

Я посмотрел на Вилея, вот скорбный, не знает, о чём говорит. А я, само собой, ему разъяснять не собирался.

— Нет от него проку.

— Верно, нету, — поддержал Вилей, укладываясь на спину. Посмотрел вверх. Сон как рукой сняло. Что за напасть? — Давно ты к нему пристрастился-то?

— Два года как, — я подпер щеку рукой, пошевелил прутком угли.

— У меня знакомый был, — Вилей сложил руки на груди. — Он эту пакость пять лет курил. Выхаркал потом все кишки, — я не желал обсуждать с Велькой это. Помолчали. В тишине Юлис поставил котелок на камни, тоже пошел спать.

— А кроме табака еще чего, может, кушаешь? — не унимался балабол

— Тебе зачем? — Ухмыльнулся я. Не пойми, интерес у Вилея праздный. Для чего ему чужая чернота, не ведаю.

— Интересно. Отчего ты такой чудной, — Велька привстал, подпёр голову рукой.

— Сейчас нет, — но спокойствие после зала Сталактид уж очень располагало к беседе. Тишина иначе давила на уши.

— А было?

— Было, — я вытер глаз пальцем, выковыривая невидимую соринку.

— Долго?

Я помолчал. Взметнул вверх своей хворостиной столб искр. Вилей невольно поднимал во мне память, что я желал бы затолкнуть поглубже. Да, видать, не получится. Память она и есть память, просто есть, и без неё нет тебя такого, какой ты получился.

*****

— Это то, о чём ты не хотел бы говорить? — мягко уточнил гость.

— Не хотел, — согласился хозяин. — Не стану и сейчас. Ни к чему оно. Пусть останется во тьме моей памяти и не тревожит чужую.

*****

Но Вельке я ответил, хотя и не всё.

— Двенадцать лет.

Вилей присвистнул.

— Ничего себе! Как не сдох-то?

— Пропорция слабая.

— Бросил?

— Бросил.

— Отчего ж? Там уж как лекарство, поди, шло? — всё, бесов сын не уймётся никак.

— Нашлись уговорщики, — усмехнулся горько я.

— Нравилось, что ль?

— Разум мутит, и воля слабеет. Не нравилось. — Помолчали.

— Где ты так гордарский выучил? Как родной, — спросил Вилей после молчания.

— Представился случай, — уклончиво отвечал я.

— Не в плену ли?

— Нет, раньше.

— А в плен за что?

Я помолчал. Что за магия тогда творилась со мною. Знал, что Вилею нельзя рассказывать ничего. Что трепло у него, а не язык. А всё равно отвечал.

— По глупости.

— Своей что ли? Или еще кого?

— Время покажет, — задумчиво проговорил я, опуская глаза.

— Из-за бабы? — тут я искренне рассмеялся. Ровно как госпожа Авелия сватал мне Вилей какую-то сказку.

— Ты, Вилей, всю жизнь мою решил выспросить?

— Не-е, — Вилей снова лег на спину. — Скучно. Ну, так что? Из-за бабы?

— Нет, Вилей, не из-за бабы, — раздельно сказал я. — Не гадай, не угадаешь.

— Может,