Рунистка из глубин. Том 1 - Владимир Сергеевич Лукин

— Эй, отпусти его немедленно!

Марта напряжённо идёт следом за мной, уже доставая из своей сумки перцовый баллончик на всякий случай.

Мужчина удивлённо поднимает голову, на пару секунд замирает, видя нашу решительность, а потом неохотно отпускает ворот Рина. Мальчик сразу отшатывается к стене палатки, прижимая руки к разбитой губе и испуганно смотрит на нас.

Глава 11. Предложение от которого нельзя отказаться

16 сентября 3760 года. Вторник. Миранде Лунн 16 лет.

Мальчик чуть приподнимает разбитую голову, трясёт спутанными светлыми волосами, и я вижу, что он узнал меня — в его опухших заплаканных глазах проскакивает слабая искра надежды.

— Это ты… та тётя из порта… — он шепчет едва слышно, грубо вытирая кровь с разбитой губы рукавом грязной, прожжённой в двух местах рубашки.

Мужчина отпускает его шиворот так резко, что мальчик спотыкается и падает на песок у палатки, потом медленно поворачивается ко мне, с ног до головы окидывает меня скептическим взглядом, задерживаясь на пятнах на моей куртке.

Я сразу замечаю его дорогой чёрный костюм из водонепроницаемой ткани, массивные золотые кольца с чётко выгравированными рунными схемами на толстых пальцах и крупный серебряный кулон на толстой кожаной цепочке. По части схемы, не залитой смолой, понятно, что он выполняет защитную функцию.

Я невольно задерживаю на нём взгляд, чувствуя тихую зависть — руна вырезана так тонко и точно, каждый штрих идёт ровно по энергетическому каналу, это работа очень опытного мастера, о таком уровне я только могу мечтать.

— Что тебе надо, девочка? — он скрещивает руки на груди, плотно сжимает челюсти и зло щурится. — Этого мальчишку мне продал собственный отец, так что он моя собственность. Никто не имеет права лезть в мои дела.

Я тихо тяну руку к небольшому рунному пистолету на поясе, палец ложится на предохранитель, Марта подходит ближе слева от меня, не отрывая полного тихой жалости взгляда от избитого, съёжившегося на песке мальчика.

— Рабства давно не существует, и этот мальчик не может принадлежать тебе! — дрожа от гнева произношу я.

— Не может? — с улыбкой произносит мужчина. — Это свободный город и здесь свои законы! А этого пацана мне продал его собственный отец за три бутылки рома, и я могу с ним делать всё что захочу. Да и кого волнует судьба какого-то пацана?

— Отпусти его! — Я вытаскиваю пистолет из кожаной кобуры и поднимаю руку, наводя ствол прямо на центр груди мужчины, пальцы дрожат совсем чуть-чуть от скопившегося напряжения.

Мужчина отшатывается на полшага, удивлённый моей решимостью, а потом открыто смеётся мне в лицо, громко и хрипло, медленно похлопывая ладонью по серебряному кулону на шее и произносит:

— Не смеши меня, девочка. Этот амулет с защитной руной я купил на столичном аукционе, он даже выстрел из снайперской винтовки держит. Твой маленький пистолетик ему ничего не сделает, а вот мои люди тебя на кусочки порежут.

Трое крепких мужчин с бритыми затылками и татуировками на шеях сразу выходят из молчаливой толпы зевак, встают полукругом за спиной хозяина, перекрывая нам единственный путь к отступлению к выходу с рынка.

Марта быстро поворачивает голову из стороны в сторону, тонкие брови её сходятся на переносице — она ищет патруль, который только что прошёл мимо палатки, но его и след простыл. Так всегда бывает, что когда нужны представители закона их не дозовёшься.

Я продолжаю держать пистолет ровно, не опуская руку, и внутренне считаю заряды: у меня всего пять пуль, и на каждую я собственноручно наносила руны под строгим контролем отца. Вот только защита этого кулона слишком мощная, и я не уверена, что даже пяти выстрелов хватит, чтобы пробить такой плотный щит. Но отступать я не собираюсь — не оставлять же Рина этому чудовищу?

Мой палец всё ещё лежит на курке, но до меня доходит осознание, что я ничего не могу сделать этому мужчине. Если начну стрелять, то тут же появятся патрульные и даже не будут разбираться в ситуации. Он платит им ежемесячно жирную дань, а мы с Мартой для них просто две чужие женщины, сующие нос не в свои дела.

Я делаю маленький шаг назад, не отводя напряжённого взгляда от трёх угрюмых мужчин хозяина, и одними губами тихо шепчу Рину:

— Беги к нам, сейчас.

Мальчик мгновенно понимает, вскидывается и бросается вперёд между двумя головорезами, но один из них успел выбросить руку и схватить его за худое плечо, потом грубо толкнул обратно к ногам хозяина.

Мужчина криво ухмыляется, привычным движением поправляет серебряный кулон на шее и медленно тянет слова, растягивая удовольствие:

— Хочешь забрать мальчишку себе? Выкупай. Цена — двести золотых.

Я чувствую, как кровь отходит от лица, ладонь под пистолетом сразу становится потной, я сжимаю рукоятку до побеления костяшек и качаю головой:

— У меня нет таких денег. Я сегодня даже нормальный рунный резак не смогла себе купить за 50 золотых, а ты говоришь о двухстах.

Мужчина удивлённо поднимает густые тёмные брови, его взгляд на мгновение теряет наглость, он медленно сканирует меня от головы до ног. И недоверчиво произносит:.

— Рунный резак? Значит, ты рунный мастер?

Я не опускаю взгляд, продолжаю держать его под прицелом, плечи не дрожат, только в груди колотится сердце, и я отвечаю:

— Я не состою в Гильдии, но отец многому меня научил.

Один из его крепких подручных с татуировкой на шее тут же подскакивает к мужчине, наклоняется к самому уху и что-то быстро шепчет, постоянно косясь на меня и пистолет в моей руке. Мужчина молча кивает, не отводя глаз от моего лица, его пальцы легонько постукивают по кулону на груди, потом он медленно растягивает губы в кривой ухмылке.

— То, что ты не состоишь в Гильдии, это даже хорошо. Мне как раз нужен человек с твоими талантами. Я готов отдать Рина вам прямо сейчас. Условие одно — ты два месяца отработаешь на меня.