Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы - Дари Дэй
Все помутнело и стало неважным — я забыл зачем мы там находились. Забыл обо всем. И с трудом вспоминал, когда в последний раз поцелуй вызывал во мне такой отклик. Волнительно, остро. Будто мне снова 16, а Кошкина — одноклассница в которую я впервые влюбился.
А сейчас, на этой тесной маленькой кухне, я только и думать могу, чтобы вновь повторить ту бурю эмоций, захватившую меня от соприкосновения со сладкими губами помощницы.
Я приблизил лицо, не прерываясь смотря ей в глаза. Будто разрешения спрашивал, что на меня совсем не похоже. Но почему-то казалось, что если применю свои обычные методы, и возьму что хочу силой, нахрапом — Кошкина обязательно меня оттолкнет.
Увидел, как она залилась краской от пят и до самой макушки, когда поняла, что я сделать намерен.
Ресницы затрепетали, а взгляд к моим губам будто прилип. По хорошенькому личику проносились живые эмоции, от которых я совершенно отвык. Девушки, с которыми я в последнее время встречался — все под копирку. Дорогие, лощеные, и такие… Поддельные. Все их чувства — пародия. Любое движение — только игра.
А здесь и сейчас я видел столько стеснительной искренности, что она вышибла почву под моими ногами. Заставляла забыть всех, кто был «до».
— Я хочу… — в вязкой тишине маленькой кухни мой голос прозвучал слишком грубо и хрипло, — поцеловать тебя.
Ответ мне был не нужен. По тому, как загорелись глаза, я все понял без слов.
А в следующий миг будто сорвало мои тормоза.
Я набросился на губы помощницы жадно и голодно. Словно хранил двести лет целибата. Кусал и ласкал. Проникал внутрь языком, и проходился по жемчужным зубам.
Сам не заметил, как подхватил Кошкину под бедра, и усадил на стол перед собой.
Руки скользнули под блузку.
А из ее груди вырвался сдавленный стон, окончательно сорвавший мне крышу. Уже чудилось, как я выбиваю эти стоны из ее прекрасного рта снова и снова, но отнюдь не прикосновением рук.
— Вадим, Вадим… — задыхаясь, шептали мне в губы о чем-то моля.
Детка, о чем ты просишь меня? Чтоб я остановился? Или о том, чтоб не смел прекращать?
Надеюсь, второе. Потому что оторваться от твоих сладких губ я сейчас не способен физически. Это транс или гипноз? Когда в последний раз было так, чтоб я тонул в наслаждении от простых поцелуев? Хлебал его большими глотками, не имея шанса насытиться?
Нет, никогда. Такое меня накрыло впервые.
Когда Кошкина откинула голову, подставляя тонкую шейку под мои поцелуи, — крышу сорвало окончательно.
Я забыл где мы, кто мы. Забыл обо всем. Пальцы уже были под юбкой моей невероятной помощницы. А второй рукой я потянулся к пряжке ремня.
— Нет! Нет! — Тряся волосами, будто сгоняя с себя наваждение, вдруг запротестовала Мария Георгиевна.
Еще пару секунд, не осознавая протест, я продолжал ее целовать, пока не ощутил как хрупкие ладошки уперлись мне в грудь.
— Вадим, — прошептала она. И этот шепот вдруг стал оглушительным. — Я не… Не могу… Так…
— Как? — Искренне не понял сомнений.
— Тут. — Кошкина огляделась по сторонам. — Это все… Должно быть... не так.
Я прилип к ней вожделеющим взглядом, стараясь вдолбить в свою голову эти слова. Но мало что получалось. Потому что кровь в тот момент находилось точно не моих гениальных мозгах.
— Я… — с большим сомнением на меня покосилась помощница. — У меня еще… Я еще… — Она облизала пересохшие от волнения губы и спрятала взгляд.
«Девственница?!» — почти сорвался с моего языка совершенно нелогичный вопрос. Хорошо хоть вовремя его прикусил, не выставив себя идиотом. Ну какая девственница? Ты полчаса назад ее ребенка держал на руках.
— Я просто не могу! — Наконец решительно выдохнула Мария Георгиевна, и выскользнула из моих рук.
А я так и стоял посреди кухни, как последний индюк, глядя ей в спину.
— Наверное, тебе лучше уйти, — принялась она греметь посудой. Зачем-то воду включила. — Да, да, так будет лучше.
Подошел к ней сзади. Вплотную. Увидел, как тоненькие светлые волоски на шее Марии Георгиевны встают дыбом от моего дыхания.
— Ты уверена? — Прохрипел. А что оставалось? Не силой же усаживать ее на себя.
— Да, уверена, — совсем не уверенно выдала Кошкина.
— Хорошо, — мрачно ответил, и поправив… ремень, развернулся.
Краем глаза увидел, как она запальчиво прячет в ладонях лицо. Сожалеет? Или это жест облегчения?
В прихожей обулся, накинул пиджак, и разрешил себе лишь секунду помедлить в ожидании, что Кошкина выбежит следом.
Но никто следом не выбежал. Лишь серая кошка с умными зелеными глазами презрительно смотрела на меня из угла темной прихожей. Словно и она насмехалась.
— До встречи на работе, Мария Георгиевна. — Зло сказал я, перед тем как закрыть дверь.
По ночной столице гнал, как сумасшедший. А уже дома не мог сомкнуть глаз до утра, ворочаясь в своей холостяцкой кровати. Глядел в потолок, а перед глазами то и дело мелькало личико Марии Георгиевны.
Пару раз даже порывался взять телефон и набрать кого-то из тех, кто всегда готов приехать и согреть мою койку.
Но тут же морщился, понимая, что в душе хочу лишь одну — скромницу Кошкину. И никто, кроме нее не сможет сейчас утолить этот голод…
Но почему она остановила меня? Не хотела? Нет, бред! Я ведь видел и чувствовал, что ее желание ни в чем не уступало моему.
В чем тогда дело?!
29
С того самого вечера моя жизнь превратилась в сущий кошмар! О, если б я только знала, что за ад ждет меня впереди — отдалась бы на том злосчастном столе, я клянусь!
Но, мои предрассудки тогда победили. А после Шагаев планомерно изводил меня день ото дня.
Нет, нет — нахрапом не брал, не шел на таран. Действовал с тонким расчетом! Да так филигранно, будто учился у дьявола!
Сначала изводил меня взглядами… Такими, в которых не скрывал совсем ничего… Без слов он в красках расписывал мне, что готов сделать, когда я приносила кофе в его кабинет.
Я краснела, бледнела, два раза роняла поднос. Выбегала из кабинета начальника словно ошпаренная, но это не спасало от фантазий и мыслей, которыми переполнялась моя голова после этого секса глазами.
А потом в ход пошли его руки…
Где бы мы не были, в офисе или на встрече, Вадим не упускал шанс ко мне прикоснуться… Случайно скользил пальцами мне по спине. Поправлял прядь волос, убирая за
