Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс
— Выйди… пожалуйста…
Рома не отвечает, вообще никак не реагирует, лишь крепче сжимает челюсти, потому что теперь его темный взгляд прожигает место укуса… черт возьми! Он делает шаг ко мне, мгновенно заполняя своей восхитительной и немного животной энергетикой все пространство вокруг нас, отчего даже сердце охватывает волнительная дрожь.
— Где ты была, Тамилана? — его голос звучит чересчур строго, и меня немного пугает такая перемена.
Я успеваю принять вертикальное положение и тут же сталкиваюсь с тяжело дышащим мужчиной. Он так быстро оказывается рядом, что теперь я стою с ним лицом к лицу, а дыхание в такой близости становится пыткой. Квестом на выживание. Мне кажется, он в ярости, но усиленно скрывает это от меня. А я… а я растеряна для каких-либо действий. И чтобы скрыть дрожащую нижнюю губу, я прикусываю ее, пряча взгляд на мужской груди.
— Кто к тебе прикасался? — требует он, сохраняя предательское спокойствие, но я успеваю заметить в нем трещину, что лишь усиливает раздрай в моей душе. — Тамилана, — Рома хватает мой подбородок и приподнимает мою голову, сталкивая меня с темными ледниками его глаз. — Кто причинил тебе боль? — я с шумным вздохом отшатываюсь, как только шероховатые пальцы дотрагиваются до припухшего места укуса.
— Тебя это не касается! Ясно? И с чего ты решил, что это следствие боли?! — наконец обретаю способность говорить и даже не осознанию, что сама провоцирую его.
— Тамилана, — Рома качает головой, будто предупреждая меня, заставляя остановиться, не лгать, а затем ловким движением руки притягивает ближе, вынуждая тело вспыхнуть от соприкосновения с его горячей кожей. — Рядом с магазином, в который ты отправилась, мои люди заметили машину Князева. Так что можешь не пытаться провоцировать меня, — его губы приближаются к моему уху, — я знаю правду и убью его за это.
Желая освободиться от рук Гаспарова, я делаю только хуже, и теперь его влажный лоб встречается с моим, а горячее мужское дыхание обжигает и без того зардевшиеся щеки.
— Рома, я хочу побыть одна.
Но он лишь отрицательно качает головой, перед тем как продолжить дышать со мной в унисон.
— Девушка, которую ты видела в бассейне… она моя сестра.
Грудь так сильно вздымается, что сердце каждый раз поднимается, будто качаясь на волнах.
— Я не спрашивала, кто она.
— Не спрашивала, — соглашается он. — Но я не хочу, чтобы ты придумывала себе то, чего нет. Твоя ревность ничего не меняет. Ты моя. Ты создана для меня, и я сдерживаюсь по одной простой причине: я слишком уважаю тебя, Тамилана. Не надо сравнивать меня со своим мужем, я не собираюсь строить наши отношения на принуждении и лжи. Выбор всегда останется за тобой.
Бросив такие громкие и неожиданные слова, Гаспаров резко разворачивается и уходит, оставляя меня растерянно стоять и гадать, сколько же правды кроется в этих громких заявлениях.
17
Намеренно принимаю второй за день душ, чтобы смыть следы от грубых лап и грязного рта Князева. А еще некоторое чувство вины перед Ромой. Сестра… эта девушка оказалась его сестрой. Но это лишь первое открытие, второе — я действительно приревновала к ней Гаспарова. Господи, только сейчас понимаю, насколько было глупо пытаться взывать его к ревности. Не хватало еще для полного счастья закатить истерику.
Но даже водные процедуры не помогают мне избавиться от неприятного налета за грудной клеткой. Из комнаты даже выходить не хочется. Бреду из душа в гардеробную, а, надев чистые вещи, начинаю слоняться по просторной спальне в попытке заглушить возникающие в голове ненужные мысли. И слова, которые слишком хорошо звучат, чтобы быть правдой.
«Ты моя. Ты создана для меня».
С тяжелым вздохом подхожу к окну и, обхватив себя руками, прислоняюсь головой к стене.
— Успокоилась?
Резко оборачиваюсь на голос Ромы и замечаю его, стоящего в дверях. Сглатываю.
— Да, — киваю несколько раз. — Все в порядке. — Смотрю на него и даже на расстоянии ему удается поглотить меня в аквамариновые глубины своих глаз. Мне кажется, ни один мужчина еще не оказывал на меня такое воздействие. Но в какой-то момент наши молчаливые гляделки начинают тревожить. Появляется чувство недосказанности. — Мне стоит извиниться за… Я… — прикрываю глаза, качая головой. — Прости. День не задался… Я просто перенервничала.
Гаспаров одаривает меня очаровательной однобокой улыбкой.
— Ты ни в чем не виновата. Мне следовало понять, что этот ублюдок не оставит тебя в покое. Но обещаю, этого больше не повториться.
«Ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься».
Сильнее обнимаю себя за плечи и отворачиваюсь к окну.
Почему-то сейчас моя решимость взять себе в союзники этого мужчину меркнет. Опьяненная паникой, убегая от мужа, я отчаянно нуждалась в ком-то, кому могла бы довериться, но сейчас от всего этого остался только пепел, который сдуло холодной реальностью.
Мне не стоит даже мечтать, что у меня появится надежда на спасение от бородатого чудовища. Только не ценой человечной жизни, ведь если Рома действительно настроен зайти на его территорию, то боюсь, он заранее обречен. А я не хочу, чтобы кто-то пострадал по моей вине. И я ненавижу себя за то, что была готова попросить Рому помочь мне.
— Тебе не стоит питать иллюзий насчет моего мужа, — печально произношу я сквозь нарастающее эхо пульсации. Князев никогда не оставит меня в покое. И будет лучше, если Рома как можно скорее поймет и примет подобное положение вещей. — Он не оставит меня в покое. И ты не в силах что-то изменить.
К моему сожалению, сказанные мной слова лишь вынуждают Рому двинуться с места, а от приближающихся шагов тело мгновенно напрягается.
— Это больше не твоя проблема, Тамилана, — его глубокий голос звучит настолько уверенно, что мне хочется верить ему. Я схожу с ума от этого звука, который пробирается мне под кожу.
Возможно, причина еще в том, что он говорит то, что мне было необходимо услышать еще много лет назад. Интересно, когда закончится этот месяц и я вернусь домой, я останусь для него лишь бледным пятном воспоминаний? А после и вовсе буду забыта?
Но к чему тогда все это?
Нет. Мне никогда не понять, что нужно этому загадочному мужчине. Какие цели он преследует.
Вдруг мужская ладонь
