(не)верная. Я, мой парень и его брат - Джи Спот
— Я помню его... Мы пересекались несколько раз на федеральных соревнованиях когда-то... Это было лет десять назад, но я хорошо помню его. Сама понимаешь, такой человек врезается в память, он был настоящей звездой, — она мечтательно смотрит куда-то вдаль, погружаясь в свои мысли.
— Он и сейчас звезда, — добавляю я, стараясь проглотить комок в горле.
— Даже не буду спорить, ты молодец, что сделала ему такой сюрприз, — одобрительно шепчет девушка.
Милена командует дельфинам вернуться к бортику и даёт им угощение.
— Матвей, я хочу предложить тебе, поплавать с Елисеем под водой. Обычно мы ограничиваемся плаванием на поверхности, но с тобой, совсем другое дело...
— Конечно, я за! — иного ответа я и не ожидала услышать от него.
Тренер даёт инструкции Матвею, он берёт дельфина за боковые плавники и по команде животное ныряет в глубину. Эти несколько секунд, кажется, длятся целую вечность... Но вот, он появляется на поверхности и, отфыркиваясь от воды, разражается смехом.
— Боже, это так круто!!! Снова почувствовать глубину, давление воды на барабанные перепонки... А эта скорость... Почему я не родился дельфином?
— Ты определённо был им, в другом воплощении, — смеётся Милена и подмигивает мне. Я понимаю, что это был комплимент его профессионализму.
Делаем несколько фото Матвея на память и вскоре подходит моя очередь. Матвей целует своих новых друзей, а они машут ему плавниками на прощание.
Погружаясь в воду, испытываю чувство сродни наркотической эйфории. Кажется, будто внутри надувается шарик, который вот-вот лопнет и всюду рассыплется разноцветное конфетти и мишура. Стоит мне дотронуться до этих неземных существ, этот шарик лопается, на глаза наворачиваются слёзы восторга, а с лица не сходит улыбка. Это похоже на возвращение в детство, целых пятнадцать минут без проблем и забот, без боли и потерь, только чистая ни чем не омрачённая радость.
18.2
В конце моего приключения, Милена просит меня выплыть на середину бассейна и выставить вверх руку. Она даёт команду дельфину, свистит в специальный свисток и на несколько мгновений его глянцевая серая спинка пропадает из виду. Вдруг, я ощущаю под водой движение спереди от себя и серую тень, летящую ко мне из глубины. Ещё секунда, и, разрезав водную гладь своей улыбчивой мордой, Елисей взмывает вверх, подобно птице. Перелетает надо мной, ровно та той высоте, чтобы я могла коснуться его животика и плюхается в воду позади, окатывая лавиной брызг. Писк восторга и счастья вырывается из груди, эхом отражаясь от высокого потолка. Хлопаю в ладоши как дитя, а Салтан имитирует аплодисменты своим плавником, высунувшись из воды.
— Ребята, спасибо вам! Милена, благодарю! Это невероятно!
Матвей тоже хлопает и произносит слова благодарности.
К сожалению, всё хорошее когда-нибудь заканчивается и, вот, мы уже прощаемся с новыми друзьями. Напоследок Милена обнимает меня и Матвея, и я слышишь её шёпот.
— Не переставай плавать, дельфин, — он едва заметно кивает. От этой простой фразы у меня щемит сердце. Такого удивительного дня давно не было в моей жизни, когда кажется, что сквозь тебя проходит радуга эмоций всех цветов.
Маша не вышла с нами попрощаться из-за работы, но написала мне прощальную смс-ку с пожеланиями скорой встречи. Благодарю её и обещаю встретиться в ближайшее время. Переодевшись, мы с Матвеем выходим на улицу, о пережитом волшебстве напоминают мокрые волосы и счастливые улыбки.
На посту охраны нас встречает взволнованный Оскар, который спешит вылизать лицо своего хозяина, глядя на него с тревогой и грустью.
— Прости, малыш. Спасибо, что подождал. С меня вкусняшки.
Все вместе выходим за территорию зоопарка, держась за руки и не произнося ни слова. Наверное, потому что в такой ситуации слова кажутся лишними. Есть только этот удивительный мир и чистый восторг, который мы испытали полчаса назад. Я первой нарушаю тишину.
— Это ни на что не похоже...
Матвей улыбается и смотрит куда-то вглубь себя.
— Нет, на кое-что похоже... Это похоже на секс с тобой...
— Скажешь тоже, — чувствую, как щёки заливает краска.
— Серьёзно... Это чистый кайф, самое правильное ощущение... в мире.
— Я польщена, правда... Не думала, что я такой мастер в этом деле...
— Тут... Дело не в мастерстве, а в моих чувствах... К тебе...
Моё сердце сейчас готово вырваться наружу.
— Не хочу пугать тебя... Но, хотелось бы, чтобы ты знала... Я желаю быть с тобой, каждую минуту своей жизни, до самого...её конца.
Понимаю, что не могу ничего сказать в ответ, не разревевшись, ведь чувствую к Матвею то же самое. Но он расценивает моё замешательство совсем иначе.
— Я понимаю, пока рано о чём-то говорить...
Не имея возможности сказать хоть слово, прижимаюсь к нему всем телом, запуская пальцы в его влажные, спутавшиеся волосы и касаюсь губами его губ, вкладывая в этот поцелуй то, что так тяжело сказать. Сорвавшись с ресниц, по щеке бежит непрошенная слеза.
Когда мы с трудом отрываемся друг от друга, охрипшим голосом Матвей шепчет.
— Я... я...- но такие желанные слова так и не срываются с его губ, ведь то, что чувствуешь, порой так сложно озвучить.
— Всё нормально... Я понимаю, — мягко сжимаю его руку.
— Спасибо, что ты со мной, — он обнимает меня и зарывается носом во влажные волосы, рассыпавшиеся водопадом по плечам.
И в этот момент я понимаю, что может быть лучше, чем плавание с дельфинами. Любовь...
Весь вечер меня не покидает ощущение праздника, омрачаемое только воспоминаниями об изувеченном теле Макара. Я готовлю ему домашнюю еду, чтобы завтра с отвезти в больницу.
— Тебе не стоит так напрягаться ради этого говнюка, — сердито ворчит Матвей.
— Прости, но я сама решу, что мне делать, — серьёзно парирую я.
— Святой человек, — Матвей только пожимает плечами, явно не понимая моих мотивов.
Оглядываюсь на него через плечо и ловлю взглядом его влюблённое выражение лица.
«Да уж... Сама святость... А что насчёт сговора за твоей спиной?»
Вечер мы проводим в обнимку, упиваясь близостью друг друга. Сегодня это не безудержная страсть, а сладкое ощущение дома. Примерно так чувствуешь себя в детстве, когда после школы забегаешь домой, а там тепло и вкусно пахнет бабушкиным печеньем. И мама снимает с тебя шапку всю в снегу, стряхивая с неё подтаявшие
