Мой верный - Эмилия Грин

— Да, хотел сказать, что «Гелик» восстановят в кратчайшие сроки. Я всех напряг.

— Спасибо, друг! — Паша искренне улыбнулся.

— Ну, счастливо.

POV Александра

Сегодня я снова пропустила учебу.

С каждым днем я чувствовала себя все хуже и хуже. Меня больше не тошнило, но вместо этого появилась какая-то странная, опоясывающая все тело слабость. Вот сегодня до обеда я просто не могла оторвать голову от подушки, а поздно вечером предстояло выступать на открытии клуба-кабаре. Я не могла подвести коллектив. Мы столько месяцев готовились, а замены в экстренном случае мне не было.

Время до праздничного открытия клуба пронеслось молниеносно.

Я не смогла сдержать улыбку, разглядывая себя в одном из зеркал гримерки. Длинное струящееся, словно жидкое золото, платье с разрезом до середины бедра неимоверно мне шло. И сценический макияж, и легкая укладка, придающая моим волосам блеск и объем создавали стильный утонченный образ.

В компании других танцовщиц меня немного отпустило, удалось переключиться. Рабочая творческая атмосфера всегда действовала целебно. Все-таки танцы — моя стихия.

* * *

Мы стояли с девчонками за кулисами в ожидании своего выхода.

— Так, девушки, не волнуемся! Все, как репетировали! Мягкова, не забываем про осанку. Караулова, а ты улыбайся, не на похоронах! — командовала хореограф, давая нам последние наставления. — Все, пора. С богом! Давайте девчонки, не подведите. Там одни «шишки» в зале, — подмигнула она нам.

— Ксения Юрьевна, нам не впервой, — дерзко заверила хореографа Анфиса, приобнимая меня и Юлю Мягкову за талии.

Заиграла мелодичная композиция, и мы, широко улыбаясь, выбежали на сцену.

В первом блоке было всего два танца. Один — приветственный, быстрый и энергичный. Второй медленный, эротичный и тягучий. Во время него я наконец смогла перевести дух и посмотреть в зрительный зал.

И лучше бы не смотрела.

В ложе напротив сцены со здоровенным букетом цветов сидел Левицкий. Горящий взгляд его серых глаз был направлен прямо на меня. Если быть точнее — на вызывающий разрез, полностью обнажавший мою ногу.

Вроде вчера все ему доходчиво объяснила. Я устала от этого цирка, но клоун по имени Паша никак не хотел меня понять.

Переведя взгляд чуть левее, я почувствовала ком в горле. Рядом с Левицким сидел Артем и Катерина. Эти двое были так увлечены беседой, что не обращали на происходящее ровным счетом никакого внимания. И хорошо, потому что изображать легкомысленную улыбку на губах мне становилось все труднее.

POV Артем

Один день назад

Я сел в тачку, нервно покручивая телефон в руках. Мне бы сейчас сорваться к привлекательной горячей девушке «на бутылочку вина», но я никак не мог выкинуть Сашку из головы.

И дело, разумеется, не только в придурке Левицком, плеснувшем бензина в и без того полыхающий костер. Просто с каждым днем разлука с Сахаровой становилась все более невыносимой, будто кусок от сердца оторвали.

Я все-таки написал Катерине ответ:

«Не получится».

Встретившись вчера с Сашей лицом к лицу, я понял, что… Все понял.

— Чего я добиваюсь? А я живу.

Она живет.

А когда ты, друг, в последний раз жил? Если пораскинуть мозгами, то сразу вспоминались те несколько недель на побережье, в какой-то степени изменившие все. И наша вчерашняя перепалка.

— Как же я тебя ненавижу! — аккуратный средний пальчик оттопырила, яростно раздувая свои маленькие ноздри.

Вырисовывалась весьма печальная картина. Моя ошибка. Фатальная. После которой все пошло по наклонной.

Да, я идиот. Твердолобый. Наконец-то я был готов признать очевидный факт: все, чего мне хотелось, — чтобы Саша стала моей. Больше не получалось скрываться за ширмой собственной недостойности. Этот нежный цветочек слишком хорош для такого испорченного мудака, как я. Но что поделать, если я без нее загибался?

Она — луч света, прорезавший мою непроглядную тьму. Я устал бороться с собой. Я хотел ее. Только ее. И никого другого.

Вытащив сигарету из пачки, я щелкнул зажигалкой, стискивая дрожащими губами фильтр. Как пацан, ей-богу. Мог ведь прямо сейчас к ней рвануть, но реально не знал, как себя вести. Но если я хотел все исправить, нужно было с чего-то начинать. А желал я… — даже себе боялся в этом признаться, — создать нормальную семью.

Свой мир. Свой очаг.

Как в рекламном ролике: я, жена, дочка и лохматый пес.

Как бы я ни пытался задушить в себе это невыполнимое желание, я очень хотел ребенка. Особенно после того, как родился мой племянник.

Возможно, время пришло.

Потому что в отношениях с Катей детей хотела она, а я… Желал, чтобы она была счастлива. Но поведение ее родителей омрачало наше счастье — они были категорически против наших отношений. Трофимова разрывалась между мной и своей семьей. Поэтому-то мы и решили поторопиться с детьми. Казалось, если мы подарим родственникам Катерины внука, они сменят гнев на милость. По крайней мере, им уже некуда будет деваться.

Мне всегда казалось, что «заделать» ребенка проще, чем заварить лапшу. Однако после трех лет безуспешных попыток я услышал неутешительный диагноз — бесплодие.

Катя настаивала на более комплексном обследовании, и, наверное, мне нужно было послушать ее, сразу начав лечение, но меня как перемкнуло. Перегорело что-то внутри. В какой-то момент вообще показалось, что детей я и не хочу. Последним штрихом, определившим дальнейший исход, стал случайно подслушанный мною разговор Кати с лучшей подругой, которая, по иронии судьбы, недавно стала мамой. Катерина жаловалась ей, что не видит нашего совместного будущего, если не получится завести ребенка.

Шах и мат тебе, Апостолов.

Ее опасения можно было понять, и я пытался. Но как-то раз, увидев ее слезы из-за вновь пришедших «женских дней», случился перелом. Я устал мучить ее и мучиться сам. И разорвал наши отношения. Жестоко. Собрал сумку и съехал из нашей съемной квартиры, предварительно оплатив аренду на несколько месяцев вперед.

Разумеется, Катя этого не оценила и приехала по тому адресу, где обычно оставался у меня Кирилл, когда бывал в Москве. Кстати, мое нежелание знакомить ее с отцом и братом тоже, отчасти, стало поводом для бесконечных скандалов, но сейчас не об этом.

Катя бросила мне ключи в лицо и убежала в слезах. А я, чтобы уж наверняка, поехал в бордель и оторвался там на всю катушку. К несчастью, Кирюха в тот день находился в Москве. Мне до сих пор стыдно перед ним за ту адскую ночку.

После этой драматической истории в общении с женщинами я задавал определенные границы. Одиночество