(не)верная. Я, мой парень и его брат - Джи Спот

— Алина, он вляпался во что-то, поэтому не хочет огласки. Пожалуйста посмотри, если что-то серьёзное, мы вызовем неотложку, — Матвею явно тяжело даётся это решение.

Осторожно ощупываю рёбра на предмет переломов, руки и ноги, всё цело. Пальпация живота тоже не выявляет явных проблем.

— Похоже, повреждения только внешние, ушибы и ссадины... Он с кем-то подрался?

— Вечером ему кто-то позвонил и он сорвался, сказал, что едет тусить. Вернулся ночью. Я услышал его стоны, выбежал из своей комнаты, помог ему лечь. Он сказал не вызывать скорую, что всё нормально и ему надо просто полежать и вырубился.

— Скорее всего, у него сотрясение, надо проверить, — включаю фонарик на смартфоне, открываю неповреждённый глаз и свечу в него, чтобы проверить реакцию зрачка. — У него зрачок почти не реагируют на свет, это очень плохо.

Меряю его пульс, считая удары в минуту.

— Пульс слишком низкий. Мы должны вызвать скорую, — скрепя сердце выношу свой вердикт.

— Хорошо, — старший брат соглашается слишком быстро, похоже, я только подтвердила его собственное решение.

Вызываю скорую.

— Нужно собрать вещи и документы. Ты не против, если я помогу? — предлагаю я, понимая, что для Матвея это будет непосильная задача.

— Конечно, документы должны быть у него на полке сразу возле двери. Вещи бери, какие нужно, — мужчина с благодарностью принимает моё предложение.

— Ты пока приведи себя в порядок, у тебя вся футболка в крови и руки, и лицо, — на Матвея сейчас страшно взглянуть.

— Прости, за всё это, — ему явно ужасно неудобно за всю эту ситуацию.

— Что за глупости? Хорошо, что я оказалась здесь. Это вопрос жизни, не только здоровья, — не смотря на всю сложность ситуации, паника отпустила меня, включился холодный рассудок.

Захожу в комнату Макара, стараясь в общей картине бардака увидеть необходимые вещи. На полке не нахожу никаких документов и решаю поискать на письменном столе. Сама мысль о том, что я копаюсь в чьих-то личных вещах вызывает приступ тошноты, но выбора нет. Паспорт обнаруживается довольно быстро, а вот в поисках страхового полиса мне приходится перерыть всё на столе.

«Может он где-то в ящиках...».

В верхнем ящике лежит начатая пачка презервативов, разумеется, XL размера...

«Похоже, это у них наследственное...» — мелькает довольно абсурдная, для всей этой ситуации, мысль.

Открываю второй ящик и ахаю от удивления.

«Ничего себе...».

Там лежит много наличных денег, купюры сложены стопками и перетянуты канцелярскими резинками. Меня смущает их вид, это, в основном, мелкие купюры, не больше 1000. Здесь же лежит договор на лечение в Центральной офтальмологической клинике, от суммы, указанной в договоре, мне становится немного не по себе. Весь перечень услуг, включая проживание и лечение, в сумме составляет 5 миллионов рублей.

«Это просто грабёж!.. Что за цены?.. Где обычному человеку взять такую сумму?».

Пазл у меня в голове начинает понемногу складываться в общую картину.

«Похоже, Макар хочет скопить нужную сумму на лечение брата. И, как видно, делает он это не совсем безопасными методами».

Закрыв ящик, продолжаю поиски полиса и вскоре нахожу потрёпанный листок, сложенный вчетверо. Как раз вовремя, потому что вскоре раздаётся настойчивый звонок в домофон. Приехала скорая помощь.

ГЛАВА 16. НЕ СЛОМЛЕННЫЙ

В приёмном отделении неотложки пахнет смесью людского греха и антисептика. Крепко держу Матвея за руку с момента, как мы вышли из кареты скорой помощи, будто страшась, что он растворится в матрице, не оставив и следа.

Увидеть растерзанное тело Макара было страшно, но куда больше я испугалась, когда решила, что они просто исчезли из моей жизни, как сонные видения поутру.

— Всё будет хорошо, — стараюсь подбодрить раздавленного мужчину.

— Благодаря тебе... А я... Просто ничтожество... Меня тошнит от самого себя...

— В этом нет твоей вины, — мне больно от его слов, он зря взял на себя ответственность за взрослого здорового парня.

— Есть... Я просмотрел, когда он пошёл по наклонной... Просмотрел, — на последнем слове он с досадой выдохнул и спрятал лицо в ладони, желая скрыть свои эмоции.

— Может быть на него напали... Почему ты решил, замешан в чём-то плохом? — но я сама содрогнулась от того, как неуверенно прозвучал собственный голос. Я прекрасно помнила деньги и грабительские условия клиники, изложенные сухими цифрами на холодном безжалостном листке.

— Я чувствовал, что у него есть какая-то тайна, — Матвей в отчаянии поджал губы. — Он часто приходил так и запирался в своей комнате. Днями не выходил... Я думал, что это похмелье... Но, это что-то более серьёзное.

— Не терзай себя. Сейчас главное, что он очнулся. Его самочувствие важнее... Вы со всем разберётесь.

Вижу бледное растерянное лицо Матвея, в его невидящих глазах поблёскивают непрошеные слёзы.

— Я ни с чем не могу разобраться.... Он не слушает меня...

— Возможно, тебе нужно услышать его, — обнимаю рукой широкую мужскую спину и чувствую мелкую дрожь его тела под рубашкой. — Мне побыть с тобой сегодня? Я могу позвонить в клинику, отменить записи.

— Мне так жаль, что тебе приходится это делать, но я, правда, нуждаюсь в тебе сейчас, — кажется, он испытал облегчение.

— Всё хорошо, я придумаю, чем возместить неудобства клиентам.

После звонка администратору, которая осталась не особо довольна необходимостью объясняться с моими клиентами, возвращаюсь к Матвею.

— Тебе принести что-нибудь выпить? Кофе может быть...

— Спасибо, не хочу кофе, я и так на взводе. Если только, бутылку воды...

Идёшь по направлению к автомату с напитками и снеками, когда меня окликает медсестра.

— Девушка, Макар Свиридов ваш родственник?..

— Я просто, — запинаюсь, но быстро принимаю решение. — Я его невестка...

— Он пришёл в себя, можете зайти к нему на 5 минут. Только не нагружайте его эмоциями, у него ушиб головного мозга. Врач вам позже всё скажет, он сейчас на обходе.

Спешу в палату Макара и с замирающим сердцем касаюсь дверной ручки.

«Может быть я лезу не в своё дело... Но мне надо поговорить с ним наедине, без Матвея...».

От увиденного у меня сжимается сердце, а к горлу подступает тошнотворный комок. Лицо парня отекло ещё больше, глубокая синева залегла под оба глаза. На губе виднеется свежий шов.

— Привет, малая... А где Мот? — еле произносит он, едва шевеля губами.

— Узнал меня, уже хорошо... Можно я присяду рядом?

— Не вопрос... Падай, — старается храбриться, но голос его похож на шелест ноябрьского ветерка, такой же призрачный и холодный.

Сажусь на краю кровати и замечаю кровоподтёки и ссадины на костяшках пальцев.

16.2

— Скажешь, что случилось?..

— С хера ли?.. Это не