Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох
«Отчего ты не отдашь ее мне?»
«Не хочу, … не желаю…» — я повернул в обратный путь.
«Ты глуп, человек. И память твоя коротка. Ты, верно забыл, кто ты…»
«Я все помню…»
«Нет, не помнишь.» В тоне Жнеца явственно слышалось раздражение. Такого я за ним еще не помнил.
«Позволь, я освежу в твоей памяти все причины слушаться меня…»
Горло перехватило. Я споткнулся на ровном месте, упал на колени. Воздуха не хватало. Я захрипел, проталкивая воздух в глотку. Во рту явственно почувствовался вкус земли. Легкие рвались наружу, а вдохнуть все никак не удавалось. Я хрипел на пустой дороге.
«Что…ты…делаешь?»
«Напоминаю тебе…»
Я дернулся с дороги в сторону редкой рощицы. Вдох — и горло словно разорвалось от натуги, в голове помутилось. Я громко и с шумом втянул воздух. Со стоном выдохнул и снова долго и мучительно вдохнул.
«Это первая причина…»
Невидимая рука отпустила горло также внезапно, как и сжимала, и я жадно начал хвать ртом воздух, как был, стоя на четвереньках.
«Вторая, хотя, признаюсь, моей заслуги тут нет…»
Удар в спину прижал меня к земле. Этот удар я помнил. Стрела вошла рядом с хребтом, едва не задев сердце. Прижавшись лицом к земле, я вцепился зубами ком сухой травы, чтоб не кричать.
«Зачем? …»
«Освежить твою память…» Призрачный оконечник стрелы все глубже входил в тело.
«Его нет…нет…»
«Он был, твое тело помнит, а ты забыл…»
Боль разливалась жаркими волнами по телу.
«Слышишь, как жизнь утекает из тела вместе с кровью? Скоро настанет конец…» Кровь набатом стучала в голове, но все тише и тише. В месте, где стрела вошла в спину начала неметь кожа. Ветер коснулся раны.
«Этого не может быть…»
«Третья причина, моя любимая», — в голосе Жнеца проскользнули нотки довольства. Невидимая и неосязаемая стрела беспощадным образом была выдрана из плоти. Я изогнулся дугой от боли и глухо закричал в свой травяной ком. Я чувствовал, как со спины лоскутами сходит кожа, прямо под одеждой. Это казалось немыслимым, но каждый нерв кричал, что так и есть. Мир снова окрасился в алый цвет. Я бессильно прополз вперёд, уперся лбом в росшую на пути осинку. Жнец продолжал свой урок, и тут я был перед ним безоружен. Тело горело от пережитого, и я чувствовал, как по бокам течет, пропитывая одежду, теплая кровь. Пальцы вцепились в мягкую податливую землю, а разум отказывался верить, что все это не по-настоящему. Я глухо, по-звериному завыл, сам не осознавая, что делаю.
«Теперь ты вспомнил?»
Смысл уже не доходил до сознания. Это никогда не закончится. Никогда. Мгновения растянутся в вечность. С влажным глухим звуком начали ломаться ребра, от середины грудины, одно за одним. А затем кости в плечах и бедрах. Я балансировал на грани обморока. Лесок оглашался рычанием, более похожим на звериное, но я не слышал ничего кроме своего страха.
«И напоследок…» Палящий огонь на спине и в теле еще не стих, как Жнец разжег новый костер, на этот раз в брюхе. Опаляющий яд разлился по телу, достиг каждой его клеточки. Я, не в силах больше даже дышать распростерся ничком на траве.
«Вот что ты есть без меня, — заключил Жнец поднимаясь на гребне последней волны в сознании. — Ничто…»
*****
— Что это было? — с тревогой спросил гость.
— Он решил дать мне урок, — глухо ответил хозяин. — Заставил пережить каждую из моих смертей заново. И грозил повторять этот урок постоянно, коль я не соглашусь с его желанием.
— Каково же оно?
— Он хотел получить Тиану, — вздохнул хозяин. — Мне следовало бежать от неё, коль я хотел сохранить ей жизнь.
Глава 53. Запоздалое возмездие
— И ты оставил её? — Гость спросил с тревогой.
— Я хотел, — хозяин виновато пожал плечами. — Но не смог.
*****
Я очнулся на рассвете в редком лесочке у дороги, что в ночи казался мне гуще. Я лежал в пожухлой траве, изрытой вчера мною же, на зубах скрипела земля. Свет неприятно резал глаза, а вся одежда насквозь пропитана потом. Я с трудом поднял голову. Каждое движение теперь сделалось чрезмерно затратным. Я чувствовал, что замерз до онемения, и устал до дрожи. К любому клочку на теле было невыносимо прикасаться, словно кожу сняли, от этого одежда, тершаяся везде, делала множество неудобств. Я сел, стараясь не опираться ни на что спиной, пытаясь заставить себя думать, что все произошедшее с мною вчера, всего лишь страшный сон.
«Этого не было, не было, не могло быть…»
Но разум упрямо повторял: «Но ведь было…» И доказательством тому мое состояние…
«Я просто болен, это был бред…»
— Бред, — сказал я вслух, убеждая себя. — Бред, я брежу… Это лихорадка…
Наверняка. Я просто болен.
Я коснулся лица дрожащими руками. Грязь и сухие травинки прилипли к щекам, на зубах хрустела земля. Я попытался сплюнуть. Сухо. Зато одежа насквозь мокрая от нательной рубахи до толстой простёганной безрукавки. Я поднялся. Постояв немного, двинулся нетвердой походкой в сторону места, которое сегодня мог назвать домом.
Расстояние до имения, где проживала дружина Крысолова я преодолел только к обеду, хотя обычно это занимало не более двух часов. Прочие воины давно разбрелись по своим надобностям, поэтому протиснувшись в калитку я не увидел никого кроме дозорных. Те не обратили на меня ровно никакого внимания, считая меня странным гордарским наемником с тараканами в голове. Я, дрожа, придерживаясь рукой за стену, поплелся к своему углу.
— Гордарик?
Я дернулся, как от удара, прижался к стене, развернулся всем телом к Крысолову. Тот довольный и отдохнувший спешил ко мне с крыльца имения. Рука болталась на перевязи, и в целом он выглядел весьма неплохо. Подойдя ближе, Крысолов замедлил шаг.
— Что с тобой? Краше в могилу кладут… — И попытался положить руку на плечо. Я болезненно дернулся, отодвигаясь.
— Н-не трогай. Н-не трогай меня, — и попытался отойти дальше, но Крысолов сделал один только шаг и снова оказался рядом, пристально вглядываясь в лицо.
— Перебрал чтоль? — И усмехнулся, а потом снова с тревогой посмотрел на меня.
— Эй, Леська! — Крикнул в сторону, не отрывая взгляда от
