Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох
— Да уж, — я подтянулся на своем ложе — сел. Голова пошла кругом, но вскорости все прошло. — Семеро нас было, матушка…
Женщина покачала головой, выказывая неодобрение.
— Как же вы?
— Не знаю… Вышли чудом… — я откинул голову на высокую кроватную спинку.
— Это уж верно, что чудом, — женщина вернулась к своему занятию. — Набирайся сил, да езжай к своим, иноземец.
Я промолчал, а женщина продолжила.
— Чудной ты… Глаз у тебя колдовской, а руки — воина. Товарища вынес, а твои тебя забрать не захотели… Чем ты им не угодил?
— Кто ж знает… — Я усмехнулся.
— Слухи ходят про воина, что продал душу самому черному дьяволу, оттого силу приобрел немалую. Если б меня спросили, так ты похож… Но сил в тебе нету. Разве дьявол позволил бы тебе в постели проваляться? Иль проигравшим сделаться?
— А что, серой от меня не пахнет и огонь я не извергаю, — посмеялся я. Коль она б продолжила, я задумался бы о бегстве.
— Смейся, смейся, а братья Святые уже охоту объявили, — заметила женщина. — Осторожнее шути, чужестранец. Святые братья шуток не признают.
Я поперхнулся уже готовым с языка сорваться возражением. Нет, так нет. Живым бы выбраться отсюда. Пощупал грудь. Стянута повязкой.
— Мне б домой… — Робко попросил я.
— Иди, конечно, — согласилась Матушка. — Если силы в себе чуешь… Но мнится мне, еще денек побудешь моим гостем. Идти придется пешим, коней ваших не нашли, а в Маришках никто тебе не даст свою кобылу.
Я разочарованно выдохнул. И верно, с чего я взял, что меня с почестями отвезут в Селугни. Пешим это около дня пути, если здоровый человек пойдет. А он, скорее всего управится дня за два. Эх, Тиана, позабыла уже, наверное, про меня, беспутного.
— А что, вы в Маришкин Бор совсем не ходите? — Спросил я, просто чтобы не молчать.
— Нет, про этот лес все знают. Никто туда не ходит. Звери там живут лютые, хуже волков, хуже любого хищника.
— Люди… — Тихо ответил я.
— Чего? — Матушка продолжала мерно стучать пестиком в ступке.
— Люди там живут…
— Какие ж они люди, погляди-ка, у тебя вся грудь когтями изрезана, у людей таких не бывает… — Возразила женщина.
— Ум у них человека, а тело звериное, — я потер повязку рукой, стирая свои раны. — Оборотни, но таких я впервые вижу…
— Каких же ты видел? — Усмехнулась Матушка.
— Тех, что я встречал, от человека не отличить, ходит как человек, ест как человек, а эти… Эти словно одичавшие…
— Ходит сказка в наших краях, про старого Вальза, — Матушка отложила свое занятие, оправила передник. — Говорят, много лет назад пришла в наши края чума… Сразу после усобиц, что вспыхнули, как Торгольд покинул наш мир. Знаешь, Кровавый. Много людей тогда ушло следом. В войнах, в болезнях… Жил в Маришках мужчина по имени Вальз, резчик. Женился он поздно, да и детей ему бог не давал. Но вот дорогая его женушка забеременела. И тут началась война. Огонь усобиц пылал кругом, а Вальз оберегал свою семью как мог. Говорили, что не гнушался он и предательством, лишь бы сохранить жизни своему дорогому семейству. Закончилась война и Вальз снова принялся за свое ремесло, жена к тому времени родила ему третьего ребенка. И тут пришла новая напасть… Мор. Люди умирали десятками. Не обошла беда и его дом. — Матушка вздохнула. — Вальз взмолился старым богам, поклонился духам леса, чтобы спасли его дорогую супругу. И духи леса согласились в взамен попросили вечного его служения, чтобы в рощу не ступала нога человека. Оттого мы туда и не ходим. Вальз хранит покой своих богов. Эту легенду рассказывают у нас. А вы неосторожно вошли туда.
— Кто ж знал… — Вальз, так вот что это был за старик, а прочие, наверное, его детишки. Хороша семейка. А отпустил, потому что, его боги испугались Жнеца…
— Спи, чужестранец… — Матушка встала. — Тебе надо отдыхать. Покушать хочешь? Я сготовила…
*****
— Знать, опять оборотни? — усмехнулся гость.
— Да, но те особые. Основополагатели. От них и пошли остальные. С этими уж лучше не шутить, знаешь ли. Силы за ними вдосталь. И нам повезло, что они напали малым числом.
*****
Я пролежал в постели еще два дня. После, почуяв в себе достаточно сил для путешествия, отправился домой. Возвращался, а победителем себя не чувствовал. Как там Крысолов? Не помер ли? Не наговорил лишнего? Возможно, что шел я сейчас к своей погибели.
Матушка снарядила меня провизией. Коня, и верно, никто не дал. Одежа, словно решето, зияла дырами. Под одежей все еще тугая повязка. Раны от когтей оборотня заживали долго. Я не спешил. Шел так, чтобы не устать быстро. Клинки мои теперь покоились в заплечном мешке. Ножны оказались все изодраны когтями, и пришлось их выбросить. Погода радовала солнцем и ясным небом. Шел вдоль дороги, чтоб не сбиться с пути. К полудню, когда решил сделать привал, заметил вдалеке пыльную стену.
«Не иначе едут. Много всадников…»
Я от греха отошел от дороги. Вскорости, и верно, показались с пяток всадников. Ехали не спеша, как будто, но все равно приближались быстро. Я присел прямо в траву, кто знает, куда они едут.
Всадники приблизились, и я разглядел рыжую голову Къелингвара. Свои… Но зачем?
Приятель же мой, тоже разглядел силуэт в траве и крикнул, обращая внимание остальных.
— Эй, бес гордарский! — Улыбаясь во весь рот, Къелингвар пустил коня с дороги. — Жив!
— Жив, конечно, — усмехнулся я, — с чего б мне делаться мёртвым?
— Но я гляжу, сильно потрепан! — Приятель спрыгнул с седла и полез обниматься. Стиснул ребра до хруста. Раны под повязкой сразу напомнили о себе.
— Осторожней, черт… — я криво усмехнулся, хлопнул приятеля по плечу. — Ты как тут?
— А мы за тобой, брат, — расхохотался Къелингвар. — Крысолов, как в ум пришел, сразу велел тебя везти…
— Живой? — Обрадовался я.
— Как не быть живому… Там, брат, такие лекари… — Къелингвар подмигнул. — Такая девица приходила. Красотуля… Один изъян — глуха как дерево…
Бес затаил дыхание
— Тиана?
— Кто?
— Девица глухая… Тиана?
— Я не знаю.
