Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Ифам с тоской оценил тощие спины и ободранные бока.

— Какие это воины, погляди, Единый скоро приберёт к себе. Кто знает, сколько протянут? Кто мне заплатит если быстро помрут? Мне нужны бойцы, Ариф. Много не дам…

— Это Арах-Экель, потому тощие, — доверительно заметил Ариф, нисколько не смутившись. — Там взял. Сам знаешь, Арах-Экель — это хорошие воины.

Ифам помолчал, обдумывая сказанное. Арах — Экель — крепость, о которой говорили, что в глубину она впятеро превышает свою высоту. А все оттого, что построена она по приказу Императора для возмездия врагам Единственного престола. Попасть туда означало умереть долгой мучительной смертью. Упоминая Арах-Экель люди воздевали глаза к небу, прося о снисхождении за осквернение Божьего Света упоминанием адской крепости. Обычных воров и разбойников там не найти. Говорят, отец ныне Царствующих братьев, да продляться их годы вечно, упрятал туда своего отца, а после и дядю, пробивая себе путь к престолу.

-Триста за все, — отрезал Ифам.

Голова прищелкнул языком.

— Мало…

— Больше не дам. Сам смотри. Хотя… — Ифам подумал. — Если вытащишь любого и он простоит сам хотя бы минуту, накину пятьдесят.

— Мало… — Ариф махнул рукой своим, чтоб закрывали клеть.

— Ладно, — Ифам усмехнулся. — Четыреста. Больше не дам.

— По рукам. — Ариф крикнул что-то своим. Гуры начали вытаскивать невольников из клетей, бросать их прямо на землю. Люди с трудом поднимались на ноги. Кто-то так и остался лежать. Ифам кивнул охранителю, чтоб оттащили полумертвых от живых. Женщины хотя бы могли сами стоять.

Ифам оглядел свое приобретение. Оценил, что из мужчин пятеро или шестеро пойдут на арену, остальных решил перепродать Якрусу. Тот держал всякое зверье, что было натаскано на человечину, самое то для боев. Девиц же надо было смотреть отдельно.

Расплатился с гурдом, поклонились друг другу.

— Привози еще.

— Непременно… — Ариф махнул рукой своим разворачивать телеги.

Ифам же прошел перед женщинами. Приметил двух молодых девок с упругой, как зеленые яблоки грудью.

— Эту и эту ко мне, отмойте их, остальных на места пока. Завтра решу их судьбу…

Килем кивнул. Махнул своим рукой, чтоб уводили. Ифам кивнул и отправился восвояси.

Иву можно будет уже завтра на продажу, а этих двух он еще попробует.

Вечером так и случилось — две девицы, а не одна грели ему ложе. Одна из них черноглазая чертовка с южного побережья всеми силами старалась услужить. Купец окрестил ее Ночь, а вторая забивалась в угол, пока Ифам ей не объяснил, что к чему. Не будет делать, что велено, пойдет к охранникам. Иногда баловал их очередной несговорчивой девицей.

В самый разгар действа раздалось покашливание у шатра.

— Чего? — Оторвался Ифам.

— Господин, есть проблема…

Чертыхаясь Ифам оделся, выполз в сумерки.

— Чего?

— Один из новеньких сильно прытким оказался, — прошипел Килем. Только теперь Ифам обратил внимание, какое красное у охранителя лицо.

— Что случилось?

— Бросился на моих… За ним еще двое…

— Бунт? И что? неужто не управились с полумертвыми?

— Управились, как не управиться. Очень уж прыток, не ожидали мы. Кит отправился к Единому.

— А вы? — Помрачнел Ифам, чувствуя, к чему идет.

— Скрутили, конечно, — Килем скрипнул зубами. — Двоих моих людей убил. Разреши я сам убью его.

— Ах вон оно что… — Хотели прикончить сразу, да побоялись нанимателя. — Идем, посмотрим, что за боец…

Ифам помрачнел. Вечер испорчен, а если не дать охранителям отыграться, то они потом выкинут какой фортель. Прошли к большим клетям, где содержались невольники. Теперь все сжались в кучу в угол от разъяренных охранников. Перед входом сидели на коленях трое мятежников, с придавленными колодками шеями у самой земли и заломленными за спину и связанными руками. Тут же лежали тела охранителей. Ифам посмотрел издалека. И верно, шея сломана, а второй в луже крови. Обратил свое внимание на невольников. Воины из Арах-Экель стоят потраченных денег. Если их, например, на арену выпустить. Много денег принесут. Но как заглушить жажду мести в охранителях.

Ифам подошел ближе.

— Крепко связаны? — Спросил стоящих за спинами невольников. Те не стесняясь ошпарили всех троих ударами. Двое застонали. Третий промолчал.

— Этот начал, — Килем. показал на «молчуна». Ифам подошел ближе, вгляделся. Лицом не иритиец, не арденич, не гур, даже не арденский чур. Откуда родом — непонятно. Слой грязи и засохшей крови покрывал коркой лицо, волосы и руки. Лохмотья паутиной висели на тощем теле. Ребра, обтянутые кожей, поднимались от частого хриплого дыхания. А на коже спины толстые крученые рубцы. Арах-Экель. Один Единый знает, через что прошли эти люди. Ифам перевел взгляд на другого невольника. У этого рожа иритийская, такой же худой, словно больная собака, также покрыт шрамами от пыточного инструмента. Третий, похоже также был из Империи.

Что ж. охранники ждали решения. Хотели возмездия. Но на арене можно неплохо подняться, если воины и впрямь хороши. Расточительством было бы вот так их отдать на убой.

— Посадишь их отдельно, — Ифам поджал губы. — Семьям убитых я отправлю подарки. А эти. -Кивнул на невольников. — Их отработают. Но спесь сбить надо. Каждому из этой партии по двадцать ударов плетью. Этим — пятьдесят. Оклемаются и еще пятьдесят. А после к Хромому. Да смотри не убей в запале… Живые нужны…

Килем кивнул, удовлетворенный. Уж он-то своего не упустит. Оттянется на каждом. Ифам видел, что охранник вытворяет с плетью. Не убил бы. Хотя, вряд ли, знает, что это золото. Грязное, вонючее золото. Ифам проследил как невольников забивают в тяжелые деревянные колодки посреди небольшой песочной лужайки, что была огорожена с одной стороны клетьми, а с другой деревянными телегами, как выставляют лицом напротив клетей в назидание. Как Килем при свете факелов достает свою плеть из дубовой бочки, вымоченную Бог ведает в чем. После только считал удары. Невольники, поди уже и пожалели о своем порыве. Знают, что не вырваться, и все равно лезут на убой. Иритийцы крепились, но на втором или третьем десятке начали стонать сквозь стиснутые зубы. Чужестранец молчал. Только дрожал всем телом, когда плеть пробиралась под согнутую спину и цепляла брюхо. Когда экзекуция была закончена Килем с любовью снова опустил свою плеть в чан. Ифам обошел невольников, задирая им головы, заглядывая в глаза. Один