За твоей спиной - Лина Коваль

— Я тогда позову вас, как закончу, — вставляю нитку в иголку. — Пока Лука спит и мне не мешает, как раз успею.

— Делай, девочка, — благословляет Марьям. — А я ужином займусь. Тем более отец сказал, Расул сегодня заедет.

Резко повернувшись, ловлю воздух губами.

— Один? — выпаливаю, тут же прикрывая рот.

— Конечно, один…

Она подозрительно на меня смотрит.

— Ты, наверное, хочешь спросить про Мадину? Они сюда вместе не ездят.

— Нет, я не про нее, — отворачиваюсь. — Просто спросила.

Прострочив основные швы, встаю на стул с мягким сиденьем и пытаюсь прицепить готовый ламбрекен к гардине. В губах зажимаю лишние крючки — руки заняты.

— Привет, — слышится сзади.

Закатываю глаза, потому что хуже момента Расул придумать не мог. Продолжая зацеплять крючками петли, сосредоточенно работаю.

— Ты меня игнорируешь?

Спину вдоль позвоночника покалывает, поэтому ускоряюсь. Убрав последний крючок, наконец-то отвечаю:

— Привет, я говорить не могла.

— Так даже лучше.

Смеюсь еле слышно.

Ловко спрыгнув на пол, замечаю черные кожаные ботинки и снова любуюсь результатом. Получилось и правда красиво.

— Спасибо, что помогаешь, — произносит Расул тихо.

— Да не за что, — смущаюсь. — Ты тоже нам помогаешь, хоть и не обязан.

Вполоборота стараюсь рассмотреть темные волосы и снова небритое лицо. Он выглядит усталым.

— Я сегодня освободился пораньше, — сообщает он. — Могу свозить тебя в город. Ты хотела что-то купить?

— Мм. Прямо сейчас?..

— Ну да, если ты тут закончила. Лука останется с мамой. Она тебя отпустила.

* * *

В салоне автомобиля не отказываю себе в удовольствии обсмотреть Хаджаева еще раз. Черные джинсы облепляют стройные каменные бедра, высокий воротник водолазки подчеркивает легкий оттенок загара и небритость, а в этой кожаной куртке Расул выглядит похожим на героя какого-нибудь голливудского вестерна, где он спасает бедовую девицу.

Мне нравится все, что вижу. И это положительное чувство кислотой разъедает мои истощенные нервы. Будто против шерстки ласково почесывают.

Странный зуд, поселившийся в сердце, не проходит.

— Кстати, — мазнув взглядом по сильным рукам на руле, задираю подбородок. — Я тут немного изучила материал… Оказывается, по шариату у тебя может быть до четырех жен?

— Где ты это взяла? — хмуро смотрит на меня. — У тебя даже телефона нет…

— Если только ты сможешь всех обеспечить, — перебиваю его, глядя прямо перед собой. — Думаю, для тебя это не проблема…

Поглаживаю обивку из коричневой кожи на двери. Машина дорогая, но выглядит невычурно. Сдержанно, как и ее хозяин.

— Спасибо, что веришь в мои силы, — бурчит Расул с мрачной иронией.

— И если… Мадина будет согласна…

Он молчит, будто специально меня распаляя.

— На меня ведь она как-то согласилась?.. — продолжаю втыкать иголки под ногти самой себе.

— Я не спрашивал.

— Ц-ц-ц! — многозначительно цокаю, расправляя подол юбки. — Понимаю… Зачем нас, женщин, о чем-либо спрашивать, не так ли?

— Все так, — намеренно меня бесит.

— Ну… правильно!

— Твое появление здесь Мадину не касается, Таня, — Расул, откинувшись на спинку, чуть съезжает с кресла. — Ни на одну сферу ее жизни это не повлияет, поэтому и разрешение мне не нужно.

— Вот как? — сипло спрашиваю, опуская взгляд.

Что это значит? Мысли хаотично гуляют по черепной коробке.

— А вот на тебя республика действует странно, — теперь он осматривает меня так пристально, что мои щеки, кажется, вспыхивают. — Платок на голову повязала, законы наши изучаешь. Может, и веру поменяешь?

— Уж лучше вы к нам, — бурчу, понимая, что вся моя веселость и легкость после упоминания о Мадине куда-то улетучилась.

— Я к вам? — переспрашивает Расул, будто бы раздумывая.

Салон автомобиля взрывается мужским хохотом.

Я тоже прячу улыбку.

Так смеяться он может только со мной, потому что я не никогда не боялась ему возражать. Прикрываю глаза от накатывающих слез. Так со мной бывает. Просто осознание, что Герман не до конца подавил во мне… меня, — резко бьет в голову.

Припарковавшись, мы заходим в небольшой по московским меркам торговый центр и поднимаемся на второй этаж.

— Это здесь, — кивает он на просторный бутик.

— Расул Рашидович, — тут же поспевают к нему продавец. — Мы вас ждали. Таша предупредила…

Глава 17. Татьяна

— Не нужно перебарщивать с этническими костюмами, Таня, — произносит тихо Расул, когда я перебираю ряды с разноцветными платьями.

— Тебе не нравятся женщины в этнических костюмах? — прикладываю к себе один из нарядов и смотрюсь в зеркало на стене.

Вижу, как мои щеки мгновенно вспыхивают негодованием, когда он чуть лениво и так же тихо отвечает:

— Смотря какие это женщины…

Обернувшись, ловлю наглый взгляд на своей талии и отвечаю, раздраженно закатывая глаза. Разговаривать с Хаджаевым о других женщинах весьма странно.

У него есть как минимум Мадина. Официальная жена и близкий человек.

А еще девушка по имени Таша…

Гордость не позволяет мне поинтересоваться этой загадочной особой, поэтому я сгораю от ревности молча.

Одергиваю себя.

От ревности, Таня? Серьезно?

Ты приехала сюда с четкой целью — избавить себя и сына от Германа. Не сбивайся с нее, пожалуйста!..

— Не нужно указывать мне, какую одежду покупать, — ворчу, нервно возвращая длинное платье на вешалку.

— Разве тебе не нравятся властные мужчины? — подстегивает.

— Мм… Смотря какие это мужчины…

Наши глаза снова устремляются друг к другу, словно мощные магниты.

Расул склоняется, облокачивается о широко расставленные колени и смотрит на меня весьма строго. Давая понять, что он вести беседы о мужчинах, которые мне интересны, тоже не намерен.

Сексуальная перестрелка заканчивается ничьей: он отворачивается, я приглаживаю волосы и иду дальше по рядам.

С помощью скромной девушки, которая выходит из подсобного помещения, выбираю повседневные вещи. Две пары джинсов, теплый джемпер, лонгслив, кофту на пуговицах и несколько маек. А еще удобное, комфортное белье и ночные рубашки.

Примеряю с десяток различных платьев и оставляю три из них, два из которых длинные и этнические.

Напоследок Расул настаивает на том, чтобы купить теплые, непродуваемые плащ и куртку. Я скрепя сердце соглашаюсь.

— Осталась только обувь, — устало сообщаю, наблюдая, как сотрудники магазина упаковывают покупки.

Пока Хаджаев расплачивается на кассе, замечаю мужской отдел напротив.

Пройдя мимо металлических рамок, останавливаюсь у крутящейся стойки с головными уборами.

Выбор небольшой.

— Что-то конкретное интересует? — тут же оказывается рядом парень.

Я, почувствовав мимолетное прикосновение к пояснице, и шелест пакетов сзади, указываю на шапку:

— Во-от эту. С отворотами, пожалуйста.

— Я такое не ношу, — с иронией произносит Хаджаев.

— А это не для тебя. Я ее выбрала для Бубы.

— Для кого? — усмехается он зловеще.

— Для Бубы, — складываю руки на груди, пока продавец упаковывает шапку в пакет. — У вас такие ветра, а твой помощник ходит с открытой головой. Я ему позавчера уши