Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

— Хм.

От привычного бахвальства Руднева не остаётся и следа. Я невольно засматриваюсь на то, как прищуренные глаза цепко скользят по синюшному лицу, задерживаются на деталях.

Он сосредоточен и собран.

Вот это контраст. Не ожидала.

Отчего-то мой взгляд без спроса стекает на крепкую мужскую шею, перетекает на черную водолазку, туго облегающую массивные плечи, которые я очень хорошо помню голыми, захватывает портупею с табельным оружием.

Понимаю, что бессовестно разглядываю его, когда взгляд ореховых глаз неожиданно ловит меня с поличным. Прямо в капкан захватывает и все, что мне остаётся — это быстро отвернуться, почувствовав, как предательски жжет щеки.

Чёрт.

— Заметная деталь — настежь открытое окно, — внедряется в мое потекшее сознание голос Светланы, — В такую холодину только морж замораживал бы себя еще сильнее.

Это факт. С приходом осени народ наоборот старается утеплиться, а не делать сквозняков.

Подхожу ближе и выглядываю на улицу. Следов обуви нет. Но даже если бы и были, их скорее всего уже смыл бы дождь.

— А здесь, видимо хранилось что-то ценное, — Красавин заглядывает в пустой сейф на стене.

— Похоже, — резюмирует Никита. — И кому-то это ценное очень понадобилось.

На осмотр кабинета уходит минут десять, после чего я возвращаюсь в зал.

Почти все работники так и кучкуются вместе, кроме одного. Высокий парень стоит у окна и говорит с кем-то по телефону. И ладно бы просто говорил, а он оборачивается и заметив меня, очевидно суетится.

Направляюсь к нему.

— Я перезвоню. Да, — мужской голос звучит грубо и резко. — Сказал перезвоню, тут менты.

— Здравствуйте, — обозначаю своё присутствие, отчего тот дергается и рывком оборачивается.

— Блядь, нахера так пугать, — рявкает, глядя на меня с пренебрежением.

— Я еще даже не старалась. Поговорим?

— Я уже все вашим рассказал.

— И все же, — взмахиваю рукой в сторону одного из столов в зоне оформления сделок.

Парень грузно опускается на стул, а я занимаю место напротив. Тип с виду неприятный. Взгляд холодный, бегающий. На меня смотрит, как на врага народа.

— Как вас зовут?

— Олег Рыков.

— Кем работаете?

— Я секретарь Сергея Дмитриевича, — выдыхает раздраженно. — Точнее, был секретарём.

— Давно занимаете эту должность?

— Не помню, лет пять.

— То есть давно. Как вы узнали о его смерти?

— Да как и все, — ведет резко плечами, — пришел на работу. А он там.

— Во сколько вы пришли?

— Около девяти. Может позже.

— Кто-то видел, как вы заходили в здание? Может подтвердить?

К столу подходят Никита с Димой.

— Не понял, — вскидывается Рыков, — ты в чем-то меня обвиняешь? Я пришел вместе со всеми. Уже рассказал это вашим, они все записали, нахрена ты опять меня тут допрашиваешь?

— Тон ниже сделал, — Руднев носком ботинка толкает его стул.

— Ладно-ладно, извини… — Олег деланно вскидывает руки, но стушевавшись под взглядом Никиты, нехотя добавляет, — … те. Просто все мы на нервах. Я в жизни трупов не видел. А тут, начальник. Я вообще не понимаю, как такое могло произойти.

— У него были враги? — без эмоций продолжаю допрос.

Такого поведения видела — перевидела. Поэтому его агрессия меня абсолютно не цепляет.

— Да не знаю. Пару раз были контры с конкурентами, но все быстро решалось. Не думаю, что кто-то из них пошел бы на убийство.

Задав еще несколько вопросов, мы отпускаем этого Рыкова к остальным.

— Скользкий тип, — глядит в его сторону Красавин.

— Однозначно, — подтверждаю, складывая свои пометки в сумку. — Что там с женой убитого?

— Едет из другого города. Она в отпуске была у матери.

— Ясно. Пусть тогда в отделение сразу приезжает. А я бы сейчас побеседовала с теми, кого он нам назвал.

В списке конкурентов несколько фамилий местных бизнесменов и владельцев других автосалонов.

— Поехали тогда, — говорит Никита, подталкивая меня к двери тем, что кладет ладонь на поясницу.

Вроде как жест простой, а я машинально выпрямляюсь, потому что тело под действием незначительного прикосновения вспыхивает. Гонит тепло ко всем органам, ненормальное.

— Езжайте. Я тут народ еще поопрашиваю, — кивнув на девушек ассистентов у ресепшена, Красавин с многозначительной улыбкой ретируется к ним.

Едва мы с Рудневым выходим на улицу, как я тут же отстраняюсь от назойливой руки.

— Ты мог бы так не делать? — шиплю рассерженно.

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Нет.

А потом оценив стену из плотного дождя, сбегает по ступеням, успев бросить через плечо:

— Постой здесь, я подгоню ближе тачку.

Ну вот что за человек?

9. Ира

— Докладывайте, — прямо с порога нас встречает приказ майора.

Леваков демонстративно сложив руки в замок на столе, смотрит только на Руднева.

Пройдя к своему столу, ловлю на себе взгляд Красавина, который уже успел вернуться. Парня явно веселит обиженное состояние Родиона.

Да что уж говорить, меня тоже.

Я таких нежных мужчин еще не встречала. По крайней мере в полиции.

— Пообщался с конкурентами, — сбрасывает мокрую куртку Никита и отправляет ее на вешалку.

— Пообщались, — поправляю его, проделывая тоже самое со своим пиджаком.

Мы на короткий миг встречаемся взглядами. В его — немой вопрос, в моем — четкий ответ. Не нужно забывать обо мне. Я туда не для красоты ездила.

— Пообщались, — исправляется, опускаясь на свой стул. — Все как один не скрывали, что довольны смертью Дудова. Как они объяснили, тот часто демпинговал цены. Не считался с другими. Еще и проворачивал какие-то схемы, скорее всего с незаконной растаможкой, но бумаг у него никаких не нашли, да, Димас?

— Неа. Кто ж такие вещи будет держать в открытом доступе? Только вот, документы по продажам, — Дима хлопает по увесистой пачке с папками, что лежит перед ним на столе.

— Не против, если я их изучу? — киваю на кипу бумаг.

— Пожалуйста, только рад буду, если ты возьмешь эту волокиту на себя, Ириш, — с нескрываемым облегчением, Дима перекладывает бумаги ко мне. — Может, кофе? — зависнув надо мной, интересуется с медовой улыбкой.

Ох, и котяра.

— Спасибо, откажусь.

— Не проблема. Чай?

— Тоже нет.

— Ну, как хочешь. Если что — обращайся.

— Думаю, до чайника в нашем кабинете я уж как-нибудь дойду сама.

Перевожу взгляд на Руднева и замечаю, как пристально он смотрит на Диму. Эти двое сталкиваются взглядами.

Красавин тихо смеётся и качает головой, но уступать не собирается. Так и возвращается к столу, не прерывая зрительного контакта.

— Ну, а дальше? — требует Леваков, вынуждая Никиту разорвать этот невидимый канат между ними.

Но вместо того, чтобы ответить на вопрос, ореховые глаза находят меня. Не стесняясь присутствующих, гаденыш концентрирует на мне слишком много внимания, от