Дача для Забавы - Дирижабль с. чудесами
— Да когда это в парламенте Лондона было единодушие? Разве что когда к ним залетел воробей и они все хотели его выгнать! — возмущался он.
В дверь постучали. Все за столом разом замолчали, повернув головы. Никого больше они не ждали. Да и не шумели так громко, чтобы привлечь внимание соседей.
Миша отодвинул стул и пошёл открывать.
— Позови Фису. Мне с ней поговорить надо. — послышалось со двора.
В гостиной воцарилась абсолютная тишина. Все взгляды устремились на Анфису.
— Не пойду, — отказалась она, — Не хочу с ним говорить. Он наверняка уже под мухой.
— Нет! Я трезвый, Анфиса! Трезвый, слышишь?! Выйди поговорить! Я ещё твой муж, между прочим! Пока ещё твой муж!
Всем за столом было неловко и любопытно одновременно.
Анфиса всё же поднялась и направилась к выходу. Натянула куртку и вышла в холодную темноту, захлопнув за собой дверь.
Все сидели так тихо, что через приоткрытое окно было слышно весь разговор.
— Фиса, Фисушка… Ну что ты в самом деле придумала? — голос Петровича звучал умоляюще. — Я понял уже всё давно. Я исправлюсь! Что хочешь — сделаю! Ну хочешь, дом на тебя перепишу? Фис, давай решим что-нибудь. Не молодые уже, чтоб по углам разбегаться…
— Ты меня возрастом-то не попрекай, — холодно ответила Анфиса. — Вон, на Забаву посмотри. Нашла себе молодого. И ничего, живут. Или думаешь, раз пенсия на носу, я должна твои похождения терпеть?
Забава опустила глаза, ощущая кожей, что и сидящим за столом стало неловко. «Вот уж не думала, что сегодня опять меня сделают примером в… этом», — подумала она и почувствовала, как хвост Кусаки коснулся её коленок.
— Да это когда было-то? Может, она меня вообще приворожила, Людка твоя! — оправдывался Петрович.
— Ага, моя… Твоя! Сдался ты ей! Использовала тебя и всё! Моя ещё говорит!
Послышался хруст шагов по снегу — словно кто-то, тяжёлый, неуверенный, переминался с ноги на ногу. Потом голос Петровича раздался снова:
— Ну, Фисочка-кисочка, прости. Землю целовать буду, по которой ты ходила…
— Качели ещё оближи! — возмутилась она.
Наступила секунда молчания, потом снова шарканье, скрип снега.
— Вот, смотри, забор могу облизать, Анфис! Качелей-то нету!
— Ну и прохиндей! Хочешь, чтоб весь праздник тебя от этого забора отдирала?
— Значит, любишь ещё! — уверенно крикнул Петрович, и настойчиво начал уговаривать: — Я поменяюсь, Фис. Честно. Пить брошу. Я и так уже три дня ни капли в рот не брал.
Тишина за окном затянулась. Все замерли, затаив дыхание в ожидании развязки.
— Иди уже, — наконец сказала Анфиса. — Промёрзнешь тут. Завтра поговорим.
— Так прощаешь? — послышался полный надежды шёпот.
— Посмотрим… На твоё поведение.
Вася посмотрел на часы.
— Позвать бы её.
Забава поднялась.
— Я позову.
Она открыла окно и выглянула на улицу.
— Анфиса! — позвала негромко, — Скоро куранты! Ты идёшь?
— Уже и передача началась, наверное. С новогодним поздравлением… — забеспокоилась Роза.
В гостиной разом все заговорили. Тася принялась хозяйничать, раздавая карандаши и спички.
— Вот! Приготовила, чтобы желания записывать! — объявила она. — Пишем, поджигаем и пепел — в бокал. Все готовы?
Вошла Анфиса, села за стол, подтянула к себе бумажную салфетку.
Миша включил ноутбук и открыл трансляцию.
* * *
Раздались первые удары курантов. Каждый лихорадочно писал свои желания на обрывках салфеток.
Тася первой закончила и подожгла — явно продумала текст заранее.
— Десять! — начала она обратный отсчет, глядя на изображение циферблата часов на экране.
— Девять! — подхватил Вася, бросив догорающую салфетку в бокал.
Напряжение нарастало. Накал страстей, казалось, подхватили огоньки гирлянд, вспыхивая тут и там.
— Восемь! Семь!
Запахло палёной бумагой.
— Шесть! Пять! Четыре!
Забава бросив тлеющую салфетку со своим желанием в бокал, оглядела друзей и с благодарностью подумала: «Да, в жизни ещё много вопросов требуют решения, но, когда вокруг люди, которые поддерживают, принимают тебя такой, какая есть, не осуждают, любое дело становится по плечу».
— Три! Два! ОДИН!
Грохот хлопушек, звон бокалов, общий вопль восторга, смех. Воздух наполнился искрами, дымом и запахом пороха. Оксана, смеясь, раздавала всем бенгальские свечи. Одна за другой они вспыхивали ослепительно, рассыпая вокруг фейерверк белых искр. Свет дрожал на счастливых лицах, бликовал в смеющихся глазах.
— Мам? — позвала вдруг Оксана, протягивая свой телефон.
На экране было короткое сообщение от Феди: «Мальчик. 3800. 52».
Забава притянула дочь к себе, прижавшись щекой.
— Ты теперь старшая сестра, — тихо сказала она, вдыхая запах детского шампуня.
* * *
Утро первого января встретило дом безграничной звенящей тишиной. Забава проснулась с первыми лучами, пробивавшимися в щель между жалюзи. Гости перед уходом совершили маленький подвиг — кухня была прибрана почти начисто. Только в воздухе витали едва уловимые шлейфы ароматов вчерашнего праздника.
Она сварила кофе, отрезала кусочек торта, до которого гости так и не добрались. Миша спустился через несколько минут, волосы его были взъерошены, лицо заспанное, с розовыми полосками на коже после сна.
— Что тебе не спится? — хрипло спросил он. — Сегодня же выходной. Можно было поваляться до обеда.
— Прогуляться хочу, — ответила Забава. — Посмотреть, как там мой дом. Печку нужно затопить, а то совсем выстудится.
Миша забрал у нее чашку, сделал глоток.
— Я с тобой.
* * *
Они шли по улицам, пустынным и тихим, словно весь мир погрузился в глубокий, праздничный сон. Снегопад прекратился, оставив после себя идеально ровное, пушистое покрывало, искрящееся под низким бледным солнцем. Под ботинками хрустел свежевыпавший снег.
Дом со стороны дороги занесло по самые окна. К счастью, поленницу не замело. Они захватили охапку сухих берёзовых дров.
Забава топила печь, наблюдая, как языки пламени жадно облизывают щепу, а потом и поленья, наполняя комнату живым, трепещущим теплом.
— Сейчас разгорится и можем идти, — сказала она, — Скоро дети проснутся.
— Может, возьмёшь с собой что-то? — осторожно спросил Миша, прислонившись к косяку. — Ты же обещала, что после Нового года начнём переезд.
Забава обвела комнату взглядом. Узоры на обоях, луч солнца на полу. Она успела привыкнуть к этому дому. Если бы не отсутствие удобств: душа нет, туалет на улице, — ещё бы даже, пожалуй, и засомневалась.
— Хорошо, — согласилась тихо. — Пожалуй, надо начинать потихоньку, раз обещала.
В этот же миг на кухне что-то громыхнуло. Захлопали дверцы шкафов.
Миша вздрогнул и рванул туда. Забава — за ним. Ворвались, ожидая увидеть погром… На кухне царил безупречный порядок: ни одна чашка не сдвинулась с места, дверцы шкафчиков были плотно закрыты.
— Это что было? С фундаментом проблемы?
— Всё хорошо с фундаментом, — пробурчала Забава. — Это домовой. Сердится, что
