Дача для Забавы - Дирижабль с. чудесами

— Вон он, — сказала Анфиса и пошла вперёд.

Они спустились с дороги. Через поле, убегая в лес, протянулась узкая, едва заметная под свежевыпавшим слоем снега, тропа.

Забава шла за соседкой, не отставая, уткнувшись взглядом в её следы, стараясь не оступиться на скрытых под снегом скользких корнях и не набрать в ботинки очередную порцию ледяной крошки. Поэтому, когда Анфиса резко остановилась, Забава чуть не ткнулась лицом ей в спину.

Она подняла голову. Перед ними, на небольшой полянке, окружённый вековыми елями в снежных шапках, стоял аккуратный бревенчатый дом. Из трубы ввивался в морозный воздух курчавый дымок. В окне горел мягкий, тёплый мерцающий свет.

Они поднялись на занесённое крыльцо, стряхнули снег с ног, и Анфиса постучала.

— Проходите, — отозвался из-за двери женский голос.

Вошли, и тепло от печки окутало их, как заботливые руки матери. В небольшой чистой горнице за столом сидела молодая женщина в белом платке.

— Здравствуйте, меня Забава зовут. У меня есть один вопрос.

— Ты зря пришла, — сказала хозяйка дома, лишь глянув на гостью.

У Забавы сердце оборвалось и ухнуло в ледяную пустоту.

— Но почему? — спросила она, уже понимая какой услышит ответ.

Женщина встала, взяла со стола восковую свечу, чиркнула спичкой и зажгла её. Пламя заколыхалось, отбрасывая на стены огромные размытые пляшущие тени. Она подошла к Забаве, медленно провела горящей свечой перед её лицом, потом вдоль плеч, словно очерчивая невидимый контур.

— Нет на тебе ничего, — сказала она и отступила на шаг. — Прийти должен тот, кому помощь нужна.

— А если не придёт? Если он даже не знает, что с ним что-то не так? Я ведь ему никто, а родная мать за него не попросит. Она сама это всё и устроила — и ничего! Одного не понимаю: почему только бабка поплатилась?

Анфиса не вмешивалась. Стояла тихо, как тень, ждала.

Хозяйка дома смотрела на Забаву через огонь свечи. Восковая капля медленно стекала вниз.

— Она своё тоже получит рано или поздно. Может, не в этой жизни.

— Выходит, что для неё нет справедливости? — в голосе Забавы прозвучала горечь.

— Это и есть их справедливость, — ответила женщина. — Для Высших сил ты вечная душа, а не это тело. Потому и наказание своё можешь отрабатывать как в этой жизни, так и в следующей, пока всё не искупишь, всему не научишься.

— Тогда может зря меня пугали? Может, у Игоря с Оксаной в этой жизни тоже всё будет хорошо?

— Родственница его скоро преставится… — сказала ведунья, — и пойдёт отрабатывать грех в другом теле: через тяжёлую судьбу, болезнь телесную или душевную. Не переживай, Силы накажут её обязательно. Только души часто в свой же род возвращаются.

Забаве стало плохо. Она пошатнулась, но заставила себя выстоять.

— Хотите сказать, что её душа в моих внуках воплотится? — ужаснулась она.

— Так устроен мир.

— Я придумаю что-нибудь, — с внезапной решимостью сказала Забава. — Я его приведу.

— Тогда иди с миром, — попрощалась хозяйка и повернулась к Анфисе. — А ты оставайся. С тобой у нас будет долгий разговор.

Глава 76. Ты знаешь, чем занимается твоя бабушка?

Забава шагнула за порог, дверь избушки захлопнулась. На улице уже темнело, и нужно было как-то выбираться из этой глуши. Она спустилась со ступеней, достала телефон. Экран ярко вспыхнул в сгущающихся зимних сумерках, упрямо показывая жалкую одну палочку сигнала связи, которая тут же исчезла. Ни посмотреть расписание автобуса, ни шанса вызвать такси. Забава решила, что для начала дойдёт до трассы. Оттуда — до остановки. Там наверняка должно было висеть расписание. А может, и телефон поймает сеть.

С ели посыпался снег, будто кто-то задел припорошенную лапу. Она обернулась назад, бросив последний взгляд на избушку. В окне мерцал тёплый свет от свечи. Сейчас там решалась судьба Анфисы. Но будущее собственной дочери Забаву интересовало больше, поэтому она решительно зашагала вперёд по тропе. Их следы всё ещё чётко виднелись на свежем снегу, и тропа быстро вывела её на трассу. Она поднялась на пригорок, обстучала ботинки, чтобы не тащить на ногах сугробы. Краем глаза заметила свет фар, движущихся навстречу, подняла взгляд, и досада сжала грудь. «Автобус! Тот ли, что нужен? Вряд ли их здесь много ходит… Хотя бы часть пути проехать до цивилизации в тепле — было бы просто волшебно. Только вот остановка отсюда не ближе, чем в километре, а то и в двух!» — лихорадочно соображала она и, понимая, что раздумывать некогда, отчаянно вытянула руку с большим пальцем, поднятым вверх, ловя взгляд водителя, не особенно рассчитывая на чудо.

Автобус поравнялся с ней и, зашипев тормозами, остановился чуть поодаль, призывно распахнув двери. Особого приглашения было не нужно. Забава бегом пробежала несколько метров и заскочила в салон.

— Спасибо, — выдохнула она, обращаясь к водителю в зеркало. — Думала, проедете мимо.

Мужчина за рулём улыбнулся:

— Тут каждый день кто-нибудь подсаживается, бывает и не по разу. Можно остановку официальную ставить. Подбираю, куда деваться. Не бросать же вас тут.

Она прошла вглубь пустого салона и рухнула на сиденье у окна. От печки из-под сидушки шёл горячий воздух. Забава расстегнула куртку и откинулась на спинку, прикрыв глаза.

«Доеду до центра. Оттуда к свекрам. Там что-нибудь придумаю», — размышляла она.

Звук двигателя создавал белый шум, автобус немного потряхивало на снежных кочках, и она не заметила, как задремала, пригревшись после прогулки на свежем воздухе.

Сон был тревожным. В нём мелькали сосны, свечи, пугающие глаза старой ведьмы в полутьме.

«Ну, чего вылупилась? Иди давай!» — гаркнула старуха. И Забава открыла глаза.

Завизжали тормоза, автобус дернуло. Еле успела схватиться за ручку кресла впереди, чтобы не клюнуть её носом.

— Как вам безглазым права выдают?! — кричал водитель, перемежая каждое слово дополнительным междометием.

Впереди едущее такси вильнуло в сторону. Поравнявшись с ним, мужчина, сидевший за рулем, показал средний палец. Забаве некогда было вслушиваться в его витиеватые ругательства — рядом замаячила знакомая остановка.

«Нужно выходить сейчас», — пронеслось в голове.

Она вскочила и, чувствуя на себе неодобрительные взгляды пассажиров, спотыкаясь со сна, понеслась к выходу.

После душного автобуса холодный воздух улицы обжёг лёгкие. Забава закашлялась, застегнула куртку, набросила капюшон. Над дорогой и тротуарами зажигались жёлтые глаза фонарей. Она проверила телефон — на месте ли, и зашагала знакомой дорогой к дому свекрови.

Шла торопливо, мысли так и вьюжили о том, что ждёт её там: «Как всё воспримет Оксанка? А Игорь? Не посмотрит ли на меня как на умалишённую. Если бы ко мне