Дикий соблазн - Тата Кит

Растерялась, не зная, как обратить на себя внимание.

Пнуть его по ноге? Постучать по крыше или капоту? Позвать по имени? Или просто схватить за ноги и выдернуть из-под машины?

Желательно при этом сдержаться и не ударить его головой о стену.

Пока я размышляла, как его лучше позвать, парень выкатился из-под машины, отбросил ключ в ящик, сел на своей этой тележке и стал обтирать руки куском тряпки, которую вынул из кармана синего комбинезона.

Почти сразу он заметил моё присутствие и, совершенно не удивившись, вынул из уха белый наушник.

Понятно. Даже если бы я стучала и звала его, он меня всё равно бы не услышал. Нужно было сразу дёргать за ноги.

Губ парня коснулась легкая улыбка победителя.

— Подожди пару минут. Руки помою.

— Хочешь сказать, что не удивлен? — я повела бровью и последовала за парнем, который встал и пошёл в сторону закрытых дверей с табличкой «Служебное помещение».

— По тебе видно, что ты хорошая девочка, — он остановился только для того, чтобы заглянуть мне в глаза и с усмешкой произнести. — Всю ночь, наверное, не спала, испытывала муки совести?

— Не твоё дело, чем я занимаюсь ночью. Но о тебе я точно не думала.

— Жаль. Потому что я о тебе думал… — он произнес эти слова, глядя мне прямо в глаза. Так тихо и почти интимно подался ко мне, что на мгновение у меня перехватило дыхание.

— Можешь перестать думать обо мне. Вот деньги. Я тебе больше ничего не должна.

Я вынула из кармана пальто четыре тысячи за ремонт и протянула их Ване. Но он лишь отрицательно качнул головой, показал грязные руки в черном масле и открыл локтем служебный туалет.

— Нетерпеливая какая, — хмыкнул он. Включил замызганный технической грязью кран и щедро полил руки жидким мылом зеленого цвета. — Не хочешь узнать, что я думал о тебе всю ночь? — спросил он, чуть повысив голос, чтобы перебить шум воды.

— Мне всё равно, — бросила я без капли заинтересованности. Убрала руку с деньгами в карман, подперла плечом дверной проём и уставилась в стену напротив, словно глядя сквозь парня. — Надеюсь, при этом ты не душил себя моим платком.

Парень тихо хохотнул, но ничего отвечать не стал. Лишь краем глаза я заметила, что на мгновение он посмотрел в мою сторону, а затем продолжил мыть руки.

Я заскучала и вынула из сумочки телефон, чтобы посмотреть на часы и примерно прикинуть, сколько ещё у меня есть времени, прежде чем мне придётся бежать на остановку, чтобы успеть за детьми.

Время пока есть. Минут шесть я могу потерпеть общество этого пацана.

— Твою мать! — внезапно рыкнул парень, взяв с полки полотенце. Из-за его этого вскрика я тут же посмотрела на него и увидела, как по его пальцам стекала кровь и капала в раковину, смешиваясь с потоком воды из крана. — Петрович! — крикнул вдруг парень. — Какого хрена твои лезвия делают в полотенцах?!

Я в шоке смотрела на то, как Ваня пытался унять кровотечение местным полотенцем, которым чистым назвать было нереально. Оно выглядело так, будто об него вытирали обувь после прогулки по лужам.

Он встряхнул эту серо-коричневую тряпку, и из неё выпала упаковка лезвий. Такие мой дед когда-то давно в свою бритву вставлял. Я точно знаю, что они очень острые, а ещё я была уверена, что такие больше не производят.

— А где мне бриться-то?! — нервно басил какой-то мужик из сервиса. — Моя орёт, что я ей зеркало всё засрал! Здесь и бреюсь!

— Убирать за собой надо, Петрович! — кричал ему Ваня. Было видно, как от боли он стискивал зубы, и вместе с тем сдерживал поток бранных слов, которых у него, наверняка, сейчас было очень много. Но, словно из-за моего присутствия здесь, пытался остаться хорошим мальчиком.

— Выбрось эту тряпку! — строго припечатала я. Сама забрала у него то, что здесь называют полотенцем, швырнула под раковину и стала рыться в своей сумочке, точно помня, что у меня в ней была упаковка чистых бумажных платков. — Промой пока рану водой.

Ваня меня послушался: подставил кровоточащую рану под поток воды и, глядя на меня, молча ждал, что делать дальше.

— Давай сюда руку. Я постараюсь всё сделать быстро, — я обхватила запястье его раненной руки пальцами. Его запястье оказалось теплым в то время как мои пальцы — мертвецки холодными. Пока я собирала частью салфеток воду и кровь с его кожи, Ваня выключил воду и спокойно ждал, пока я, потряхиваясь от легкой паники при виде крови, старалась как можно быстрее оказать ему первую медицинскую помощь. — Прижми пока здесь.

Я приложила к его ране чистую сухую салфетку и вновь заглянула в свою сумочку в поисках чего-то, что можно применить в качестве тугой повязки.

Но в ней нашёлся только провод от зарядки и шнурок от кроссовок сына.

Недолго думая, я сорвала с шеи платок и хотела было повязать его на рану парня, но тот отнял руку, даже не позволив к нему прикоснуться цветным платком.

— Один платок я тебе уже испортил. Не надо, — с неожиданно добродушной улыбкой произнес Ваня.

— Ничего страшного. У меня их много. Давай, перевяжу.

— Уже всё прошло. Не надо, — он настойчиво отказался.

— Как знаешь, — я хмуро пожала плечами, накинула платок на плечо и вынула из кармана деньги, ради которых снова оказалась в этом автосервисе. — Вот держи. Мы в расчете.

Ваня словно нехотя принял эти деньги, убрал в нагрудный карман.

— В расчёте, — кивнул парень.

— Ну, всё. Пока, — бросила я, глядя на часы в телефоне. Крутанулась на пятках и пошла на выход из сервиса, параллельно убирая телефон в карман пальто. Едва вышла на улицу, поскользнулась и упала. Даже не смогла подставить себе руки, чтобы смягчить удар: в одной из них была сумочка, а другая застряла в кармане. — Да чтоб тебя! — чертыхнулась я, нервно вырвав руку из кармана.

Попыталась сесть, пока никто не заметил, какая корова раскинулась на льду, но замерла и дыхание застряло в лёгких в моменте, когда чьи-то сильные руки подхватили меня за талию и поставили на ноги.

В одно мгновение я оказалась лицом к лицу к парню, который, нахмурившись, смотрел мне в глаза.

— Живая? — поинтересовался он сухо.

— Вроде, — выдавила я и поспешила отвести взгляд в сторону, делая вид, что увлечена стряхиванием снега с пальто.

— Ты так сбегаешь с места преступления или спешишь куда-то?

— В садик за детьми. И никакого преступления не было, — смело заглянула в его яркие