Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле
Какой смысл говорить о блистательной и процветающей с начала XV столетия Италии периода правления династии Медичи, если Франция заставляет признать себя законодательницей моды лишь в начале XVI века? Также бесполезно поддаваться соблазну терминологического постоянства в названии предметов одежды, которого не существовало для современников, либо же уверенно заявлять о хронологической сегментации, что сгладило бы нюансы и динамику. Поскольку ранее мы опровергли предположение о том, что мода родилась в XIV веке, здесь мы утверждаем, что эпоха Возрождения не была революционной.
И все-таки не стоит отрицать изменений в системе моды. В частности, вспомним об открытии Нового Света, оживившего интерес к бобровому меху, поставляемому из Северной Америки. Следствием ускорившейся смены тенденций стало также увеличение расходов на одежду. Изобретательные работники модной отрасли при поддержке корпораций провоцируют желание богачей покупать новую одежду для себя и своих домочадцев.
Эпоха Возрождения отличается «любопытством к нарядам», наблюдаемом в разных европейских странах. Впрочем, этот интерес ощущается во всех областях. Внимательные художники представляют в коллекциях своих зарисовок экзотические наряды, встреченные ими во время странствий. Они составляют обобщенный обзор разнообразно одетых фигур. Речь не идет о модных альбомах – они рассказывают об обычаях и нравах. Однако происходит осознание:
существуют разные манеры одеваться. Тогда мода на одежду признается официально. Говорят о наряде на «французский», «итальянский», «миланский», «английский» или «испанский манер». Культурный авторитет вездесущ. Индивидуум подражает тому, кем ему хочется стать. Также распространению моды способствуют странствующие торговцы, которые продают вещи на ярмарках, получивших международную известность.
Экономика и одежда: формирование центров моды
Мода видоизменяется нелинейно, но можно уловить дух эпохи Возрождения. В процессе исторического развития крупные культурные центры поддерживают перемены и их распространение. Нюрнберг, Флоренция, Амстердам, Лондон либо Валь-де-Луар – все они имеют отношение к экономике, работающей на внешний вид.
XIV и XV века в Италии демонстрируют возобновление интереса образованных людей и художников к античной греческой и римской литературе и философии. Мы говорим не о внезапном изменении, так как Средневековье уже было знакомо с Античностью, но возникшие гуманистические идеи контрастируют со средневековыми духовными канонами. О новом видении мира свидетельствуют живописные портреты от Италии до Северной Европы. Их ясность и точность доходят до того, что художники изображают все вплоть до швов на одежде. Правители достоверно представлены в великолепном бархате и парче. Обновление гардероба завораживает. Суверены и аристократы обладают роскошным гардеробом, а торговый класс подражает им [188]. Браки среди известных европейских семейств способствуют обмену модными тенденциями между странами и популяризации моды. Развитие печатного дела, начавшееся в Нюрнберге, также содействует распространению альманахов, посвященных одежде. Тем не менее их следует скрупулезно изучить, чтобы отличить полет фантазии авторов от реалистичного изображения одежды [189].
В начале XIV века итальянский наряд представляет собой сочетание тех элементов, которые ранее носили в Северной Европе, и ближневосточных, то есть азиатских влияний. Действительно, ощущается некоторое сходство с турецким платьем и головными уборами в форме тюрбана. Италия отторгает узконосую обувь, находя ее неприличной, а также женское платье с V-образным вырезом и завышенной талией, отдавая предпочтение более широким формам и низким декольте. Юбки больше не отделены от лифа, платье становится цельным предметом одежды.
О мастерстве итальянских портных, в совершенстве овладевших работой с узорчатой парчой и дамастом, говорят ткани. Даже нижнее белье играет на руку роскоши благодаря аккуратным разрезам на уровне локтей и проймы. Тем не менее владычество Испанской империи и Франции над итальянскими городами меняет географию центров моды [190].
Путешествие Христофора Колумба в 1492 г. и могущество короля Испании Карла V (1516–1556 гг.), считающегося хозяином Европы, выдвигают на авансцену Иберийский полуостров. Испанское влияние принимается королевскими поддаными вплоть до Нидерландов и Священной Римской империи. Женская фигура в форме песочных часов облачена в богатые темные ткани. В зависимости от настроений двора наблюдается тенденция к строгости и суровости. Чтобы подчеркнуть выразительные линии тела, под юбку для визуального увеличения бедер надевают фижмы – нечто вроде каркаса в форме колокола, сделанного из тростника, ивовых веток, струн или металлических прутьев. Фижмы, предвестники панье[191] и кринолина, которые придут им на смену в XVIII веке, визуально расширяют нижнюю часть тела. Принцесса Иоанна Португальская (1438–1475 гг.) якобы использовала их первой для того, чтобы скрыть беременность.
В конечном счете этой моде следуют во всей Европе, и Екатерина Арагонская, выйдя в 1501 г. замуж за принца Артура, старшего сына Генриха VII, распространяет ее в Англии.
Итак, фижмы становятся главным элементом моды династии Тюдоров. Верхнюю часть тела, в частности лицо, оттеняют воротники, украшенные вышивкой белого и черного цвета и создающие таким образом резкий контраст с остальным нарядом. Эволюция женского силуэта вдохновляет мужчин. Однако мужская мода предлагает обратную геометрию тела: накладные плечи и мощная грудь. Украшения, богатая вышивка, жесткие кружева покрывают торс. Портреты и описи сообщают множество подробностей о гардеробе.
В конце концов, на смену черному цвету приходят цветные одежды Генриха VIII и Елизаветы I, которым также отдают приоритет во Франции и на Иберийском полуострове [192]. Понятно, что в источниках описаны, главным образом, одеяния элиты и двора, дающие толчок модным тенденциям. Но экономика гардероба для средних классов известна достаточно хорошо для того, чтобы упомянуть о доиндустриальном прет-а-порте или готовом платье.
Начиная с эпохи Возрождения уже доступны в магазинах и экспортируются вышитые съемные рукава. Лондонские таможенные реестры XVI века также указывают на оптовые импортные закупки: перчатки из Бельгии, Испании и Италии, французские сеточки для волос, соломенные шляпы, вязаные ночные колпаки, чулки и юбки. Англия также заказывает сырье из Италии, такое как шелк-сырец, который затем превращается в ленты. Ленты, которые продаются в лавках, разложены рядом с шелковыми галстуками и рукавами.
Для производства некоторых изделий мужские гильдии передают часть подряда женщинам, работающим на дому. Архивные источники показывают, что предметы одежды, от самых крупных до аксессуаров, выпускаются серийно [193], что подтверждает система пожертвований. Ежегодно во время церемонии омовения ног в Великий четверг на Страстной седмице английская королева Елизавета I (1533–1603 гг.) дарит участвующим в этой церемонии бедным женщинам по шерстяному платью, рубашке и паре башмаков. Также в 1577 г. один богатый гражданин из Нюрнберга завещает ежегодно 31 октября, вплоть до 1809 г., раздавать сотне бедняков
