Платон едет в Китай - Бартш Шади
В 1992 году группа интеллектуалов опубликовала получившую широкую известность статью «Реалистичные ответы и стратегические альтернативы для Китая после распада Советского Союза», посоветовав правительству искать источник идеологии в традиционной китайской культуре, а не злополучном призраке европейского марксизма. Эта статья стала бастионом современных неоконсерваторов и политических конфуцианцев. К концу 1990-х годов снова стали заметны и влиятельны широкие интеллектуальные течения, в том числе и вновь обратившиеся к западной классике. Однако связанные с ними ученые не были демократическими идеалистами. Как отмечает Чжао Суйшэн, «одним из поистине поразительных явлений в период подъема китайского национализма после холодной войны стало то, что китайские интеллектуалы превратились в одну из его движущих сил. Многие образованные люди… повторяли тезисы из нарастающего националистического дискурса и даже становились его рупорами»3.
Похоже, что сегодня даже движение «Четвертое мая» апроприировано в поддержку линии партии. В статье, опубликованной в 2019 году в China Media Project, Дэвид Бандурски доказательно подтвердил полное «поглощение» истинных идеалов этого движения новой формулировкой смысла протеста. Как пишет Бандурски, призывы «в полной мере использовать дух «Четвертого мая» в речах Си Цзиньпина теперь означают, что молодежь должна сделать «своей задачей великое возрождение китайского народа, оправдав надежды партии, ожидания народа и огромное доверие, оказанное им всеми людьми китайской национальности». Господин Наука и господин Демократия – два оплота первоначального движения (и протестов 1989 года) – более не упоминаются. Один гонконгский журналист, пожаловавшийся на это в Apple Daily, подвергся резкой критике в газете «Дагун бао», контролируемой Канцелярией Госсовета КНР по связям Центрального народного правительства: «Это искажение истории и серьезное оскорбление духа движения “Четвертое мая”», – заявлялось в статье. «Одним из лозунгов движения “Четвертое мая” в том году был призыв к опоре на “господина Демократию” и “господина Науку”. Но почему молодые люди требовали этого? В чем была их цель? Разве не в том, чтобы нация процветала и становилась сильной, разве не любовью к своей стране они руководствовались?» По мнению редакции «Дагун бао», «любовь к стране, любовь к партии и любовь к социализму тождественны и являются единственно истинным патриотизмом»4.
Это националистический, а не демократический дискурс. Интеллектуалы по-прежнему ссылаются на классические западные тексты, но их интерпретации противоречат реформистским идеям 1980-х годов и движения «Четвертое мая» – даже если некоторые из этих интеллектуалов сами были авторами реформистской литературы в те годы. Нередко, возвращаясь после учебы в западных университетах, они используют заимствованные там терминологию и критические подходы, но для поддержки совершенно иной политической позиции. Среди них – китайские сторонники идей Лео Штрауса, пишущие для ранее упоминавшегося «Китайского журнала классических исследований»: в Китайском народном университете (Жэньминь дасюэ) существовал созданный в 2009 году Экспериментальный курс классических исследований, который возглавляет Лю Сяофэн, бывший редактор журнала. Другие, не близкие учению Штрауса, трактуют классические тексты как актуальные для современности политические документы, но уже не превознося их ценности. Эти ученые вторят отрицательному отношению правительства к таким ценностям, как демократия и права человека, свидетельством которому в 2012–2013 годах стал конфиденциальный документ, известный под названием «Документ 9», распространявшийся внутри партии Главным управлением ЦК КПК. Он содержал предупреждения об опасности западных ценностей, в том числе свободы СМИ, демократии и независимости судов. Преподавание подобных тем запрещалось. Прежде всего китайское руководство осуждало «враждебные Китаю западные силы и диссидентов внутри страны» за «постоянное вмешательство в идеологическую сферу»5.
В современном Китае существуют две школы «классицистов». Одна из них отражает стремление учившихся за рубежом студентов факультетов классической филологии изучать западную античность в манере западных вузов. Этот академический интерес воплотился в создании Центра западных классических исследований Пекинского университета, основанного в 2011 году профессором Хуан Яном[9]. На историческом и философском факультетах Фуданьского университета, Шанхайского педагогического университета и Тяньцзиньского университета есть ядро преподавателей классической школы, активно работающих над соответствующими исследованиями6. Классика как предмет аполитичной науки процветает во многих университетах, и некоторые из их студентов выезжают за пределы Китая для дальнейшего обучения.
Вторая школа представлена группой ученых, желающих сделать античное прошлое актуальным для современного социал-конфуцианского Китая – актуальным в том смысле, что классическое прошлое рассматривается как подтверждение ценностей китайского правительства. Их голоса звучат в ответ на изменения во внутренней и внешней политике, произошедшие за последние два десятилетия и отдалившие Китай и США друг от друга. Одновременно с тем, когда продемократические активисты готовились к своему последнему и роковому выступлению в 1989 году, участники Первого национального симпозиума по теориям модернизации, состоявшегося в Пекине в ноябре 1988 года, придумывали новое определение авторитаризму как «просвещенной автократии», утверждая, что экономическое чудо четырех «маленьких драконов» Восточной Азии произошло благодаря конфуцианству, а не вопреки ему7. И многие китайцы испытывают чувство враждебности, которое подпитывается недавними событиями, убедившими многих, что их страна стала объектом систематической дискриминации. В 1990-е годы появился целый поток бестселлеров с нападками на запад, особенно на США, создававших контекст, в котором консервативные проправительственные интеллектуалы добивались внимания к своим взглядам. Они поддерживали официальную версию государственного национализма, «утверждая, что централизованная структура власти должна укрепляться ради социальной стабильности и экономического развития»8. И, как показал Чжао Суйшэн, позиция партии во многом убедила китайский народ в том, что за отказом Китаю в проведении Олимпийских игр 2000 года стояли «западные обидчики» и что «черная рука» США манипулирует движениями за независимость Тибета9. При этом греческая античность использовалась с целью показать, что американская демократия – заблуждение и зло.
I. Фукидид предупреждает запад
В феврале 2012 года в газете The New York Times появилась публицистическая статья с интересными высказываниями насчет будущего Соединенных Штатов. Автор – китайский сторонник идеологии национальной исключительности и венчурный капиталист Эрик Ли утверждал, что американскому правительству следовало бы внимательно присмотреться к классическим Афинам и судьбе их демократии, прежде чем трубить об универсальной ценности американской демократии10. Проводя прямую параллель между Афинами и современной Америкой, Ли утверждал, что:
История управления человеческим обществом, насчитывающая тысячи лет, знает два крупных демократических эксперимента. Первый – это древние Афины, продержавшиеся полтора века, а второй – современный запад. Если определять демократию как «один гражданин – один голос», то американской демократии всего 92 года. На практике же ей всего 47 лет, если начинать отсчет после принятия Закона об избирательных правах 1965 года, и это гораздо более мимолетный период, чем почти любая китайская династия. Почему же столь многие смело заявляют, что они открыли идеальную политическую систему для всего человечества и что ее успех гарантирован навечно?11
