Лучший из невозможных миров. Философские тропинки к Абсолюту - Анна Винкельман

Он посмотрел наверх, не поднимая головы. Посмотрел умом. Есть очевидное, а есть умозрительное. Глаза его от усталости закрывались, но, так как каждая мысль была громкой в этой горной пустыне, он не боялся уснуть. Фридрих не был смелым, что бы ни говорили те, кто дивился, что он пошел так далеко совсем один. Но так как он смотрел умом, то знал, что вовсе он не один. И даже туман не обманет его в этом.

Глупости, что мир произошел из воды. Вода слишком подвижная для того, чтобы из нее что-то произошло, вода и есть то, что произошло. В причине мира нет никакого времени, и в этом и загадка. Не могло получиться мира из точки, где было движение, если в мире есть и отсутствие всякого движения – ум.

Чем дальше шел Фридрих, тем меньше было форм, цветов, запахов – все стремительно упрощалось. И все же он знал, что даже на самой высокой горе он не окажется выше, не увидит больше, чем может увидеть умом. Умом он может видеть не только все, но и Ничто – возможность того, что мир не просто мог бы быть другим, а то, что он мог и не быть вовсе. Не видел бы он этого так ясно – и шагу не ступил бы на гору.

Кто-то окликнул его: «Фриц!» Ах да, это он сам. «Фридрих, не бойся зайти хотя бы по колено, море не тронет тебя». Мамин голос. Но он и не боялся, он просто не хотел зайти по колено. Он лучше пойдет в горы – это застывшее море. В отличие от суеты волн, горы приняли решение – решение быть. Это море жонглирует молекулами – водород и кислород, туда-сюда, туда-сюда. Быть или не быть, быть или не быть. У моря живут нерешительные философы. Кьеркегор пишет: «Женись – и ты об этом пожалеешь; не женись – и ты об этом тоже пожалеешь; если ты женишься или не женишься, ты пожалеешь и о том, и о другом: независимо от того, женишься ты или не женишься, ты пожалеешь и о том, и о другом. Смейся над глупостью мира – и ты об этом пожалеешь; плачь над нею – и ты об этом пожалеешь; если ты будешь смеяться или плакать над глупостью мира, ты пожалеешь и о том, и о другом. Поверь женщине – и ты об этом пожалеешь, не верь ей – ты и об этом пожалеешь; поверь женщине или не верь ей – ты пожалеешь и о том, и о другом. Можешь повеситься – и ты об этом пожалеешь; не вешайся – ты и об этом пожалеешь; вешайся или не вешайся – ты пожалеешь и о том, и о другом; независимо от того, повесишься ты или нет, ты пожалеешь и о том, и о другом. Такова, господа, сущность и квинтэссенция всякой философии». Дурак!

Горы все решили и будут напоминать нам об этом решении. А тот, кто чувствует в горах страх, не понимает сущности и квинтэссенции движения. Горы тоже движутся, а совсем не просто стоят. Их движение не видно глазу, но видно уму. Это движение – решение. Решение быть.

Личность

Две самые ожидаемые темы в рамках курса по философии, как правило, свобода и личность. Студенты ликуют. Там наконец-то будут говорить не о «каких-то абстрактных понятиях», а о них самих. Только из года в год говорить об этих темах становится все сложнее. В философии тема личности предполагает разговор о Бытии и потенциях, о некотором внутреннем центре, в котором человек удерживает свои потенции, и о том, как он, руководствуясь центром, их реализует. Однако все чаще в контексте личности разговор заходит не столько о Бытии (Being), сколько о своем благополучном Бытии (well-being); часто – без связи и понимания, что такое Бытие вообще. Самое страшное следствие из этого – формирование представления о том, что на самом-то деле стать можно кем угодно. Обратное этому утверждение встречает решительное сопротивление.

На семинаре с голландскими студентами мы как-то читали «Философские исследования о сущности человеческой свободы и связанных с ней предметах» (1809) Шеллинга. Он пишет так: «Однако мы ведь раз и навсегда доказали, что зло как таковое может возникнуть лишь в твари, так как только в ней возможно такое соединение света и тьмы или обоих начал, которое может быть разъединено. Изначальная основная сущность никогда не может быть сама по себе злой, ибо в ней нет двойственности начал»[24].

Как это получается, что зло возможно только в человеке? Получается, мир сам по себе не злой? Почему тогда он не исполняет всех моих желаний? Или хотя бы не способствует им? Что такое «изначальная сущность»? Ерунда – я буду кем хочу! Хоть воробьем, хоть космонавтом. Следующие из этого рассуждения выводы показались бы еще более утомительными, но до них мы не дошли. А если бы дошли, то оказалось бы, что реализовывать (или, как он пишет, «разворачивать») свою сущность – это занятие на всю жизнь. Внутренний центр человека никогда не результат, а всегда направленный в бесконечность процесс. Почему-то это утверждение обессиливает и кажется всеусложняющим, хотя не в нем ли на самом деле заложено больше всего жизни и надежды?

«Изначальная сущность», или «основа», вовсе не сообщает какое-то конкретное содержание, с которым придется иметь дело в мире. Прежде всего она указывает на потенции, то есть открывает возможности к действию и к обретению внутреннего смысла и центра: «Это принятие действования основы – единственное допустимое мыслимое понятие, которое при обычном отнесении его к человеку совершенно несостоятельно. Основа есть только воля к откровению [к реализации потенций человека в мире – А. В.], но для того, чтобы откровение было, она должна вызывать особенность и противоположность. Следовательно, воля любви и воля основы становятся едины именно потому, что они разделены и каждая из них изначально действует для себя»[25]. Человек, таким образом, сложен и противоречив, но эта сложность не проблема, а только возможность деятельности. Проблемой она становится тогда, когда человек бесконечно занят собой и перебиранием своих внутренних состояний вместо того, чтобы «выпускать» их в мир, что Шеллинг и назвал бы в этой связи «откровением» (Offenbarung). Две воли, о которых тут сказано, и есть движущие силы основы. Любовь – не эмоция, а движущая сила, основа – сознание того, что именно