Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов
Бабур был начисто лишен религиозного фанатизма, свойственного тем же Сефевидам и Османам, и с редкой для своего времени терпимостью относился даже к язычникам-индусам. Власть не сделала его ни тираном, ни самодуром, ни сластолюбцем, помешанным на удовольствиях и наслаждениях. Пользуясь всем, что дают деньги и богатство, он всегда соблюдал разумную умеренность и не питал особой страсти к роскоши. Даже знаменитый алмаз «Кохинур», подаренный ему индийским раджой, он в тот же день отдал своему сыну и никогда о нем больше не вспоминал.
Но у Бабура имелись свои недостатки и пороки: он злоупотреблял вином и принимал наркотики, соблюдая при этом известную систему, – пил только по понедельникам и вторникам, а в остальные дни жевал маджун, сладкую пасту с коноплей и маком. Каким-то образом это позволяло ему сохранять работоспособность (никаких признаков разрушения личности мы в его биографии не обнаруживаем) и ревностно трудиться не только на политической, но и на литературной ниве.
Книга, которую он написал о своей жизни – «Бабур-наме», считается одним из лучших образцов политических мемуаров, занимательных и в то же достоверных. Личность султана отражена в ней так же ярко и подробно, как события его эпохи. По сравнению с витиеватыми трудами других авторов стиль Бабура удивляет простотой и ясностью: он всегда пишет только по делу, правдиво и доходчиво, безо всяких украшательств и рисовки, опираясь на личный опыт и здравый смысл. Все, что он засвидетельствовал в своей книге, показывает его человеком «золотой середины»: незлобивым, наблюдательным и умным, хотя и не особенно глубоким. Его незамысловатые, но точные и емкие описания людей («Человек он был скупой, грубый и недалекий, – писал он об одном из своих знакомых, – зато прекрасно пел на пирушках и хорошо играл в чавган») и сейчас служат отличным примером метких и немного ироничных характеристик. Если добавить к этому его открытость и любознательность ко всему новому, тонкое чувство природы, энтузиазм в отношении своей семьи и педагогический талант, который он оттачивал на многочисленных племянниках и внуках, картина кажется еще более отрадной.
Сам Бабур очень дорожил своим литературным трудом и берег его от воды и дождя (однажды, попав под грозу, всю ночь сушил его коврами и подушками). Книга в полной сохранности перешла к его детям, но позже значительная часть записей была потеряна при захвате Дели персами. Кроме прозы, он был знатоком поэзии и писал стихи в форме газелей и рубайи, сочинял трактаты о музыке, мусульманском фикхе и военном деле. Эту литературную жилку позже унаследовали его потомки, создавшие по примеру Бабура собственные биографии и покровительствовавшие писателям и поэтам.
Бабур прожил всего 47 лет. Тяжелая юность надорвала его здоровье: он страдал от постоянных гнойных воспалений и харкал кровью.
Смерть Бабура связана с легендой, которая говорит о его самоотверженной любви к старшему сыну. Узнав, что Хумаюн серьезно заболел, Бабур провел традиционный монгольский обряд, в котором проситель мог обменять свою жизнь на жизнь больного. После этого ритуала его сын быстро выздоровел, а отец, наоборот, внезапно занемог и в скором времени скончался.
Хумаюн
Одной из главных проблем султана Хумаюна были его собственные братья. Перед смертью Бабур попросил его не причинять им никакого зла, «даже если они того заслуживают», и молодой султан на протяжении всей жизни проявлял к ним невероятное терпение, граничившее с безволием. Историки рисуют Хумаюна мягкотелым, сентиментальным человеком, который буквально плакал от умиления, когда какой-нибудь из его младших братьев, еще вчера пытавшийся свергнуть его с трона, проявлял лицемерное раскаяние. Султан немедленно принимал его в любящие объятия и возвращал ему все его должности и посты.
Хумаюн неплохо воевал, но не умел извлекать выгоды из своих побед и после каждой битвы любил подолгу «расслабляться», погружаясь в сладкую жизнь, сдобренную вином, стихами и одурманивающими средствами. Как и его отец, он много пил, а вместо «маджуна» принимал маленькие шарики опиума, запивая их розовой водой. Когда на востоке началось мощное восстание индусов и к столице уже приближалась армия мятежников во главе с Шерханом, он беспечно продолжал нежиться в своем гареме, утопая в роскоши и удовольствиях. Позже в переговорах с Шерханом султан проявил поразительную наивность, отдав ему две больших области в обмен на одно словесное выражение лояльности. В итоге всех этих бестолковых действий он позволил застать себя врасплох, прозевав внезапную атаку Шерхана на свой незащищенный лагерь. После битвы Хумаюн сумел бежать по реке, держась за надутый воздухом бурдюк, но большинство его солдат погибло, а вместе с ними – часть гарема и одна из дочерей.
Младший брат султана Камран, которого он прежде так часто прощал, даже не пытался оказать ему помощь и после поражения брата укрепился в собственной вотчине, объявив себя суверенным правителем. В конце концов, проиграв еще одну битву с Шерханом недалеко от Агры, Хумаюн бежал из страны и после долгих мытарств нашел пристанище у персидского шаха Тахмаспа. Несколько лет он прожил при его дворе, отдав свое царство в руки мятежников.
Живая в изгнании, Хумаюн не оставлял попыток вернуть себе трон и в итоге заручился поддержкой персов, подписав для этого шиитский «символ веры». Взамен он получил двенадцатитысячную армию, с помощью которой довольно быстро отвоевал сначала Кандагар, а потом Кабул. Этот успех заставил многих отвернуться от Камрана и перейти на сторону Хумаюна. Война братьев продолжалась восемь лет и закончилась победой Хумаюна, который ослепил Камрана и отправил его в паломничество в Мекку: обычный в то время способ избавляться от царственной родни. Еще через четыре года, когда в Индии началась междоусобица, армия Моголов выдвинулась из Кабула и захватила Дели. Так, спустя двенадцать лет, изгнанный из страны султан вернул себе империю и снова сел на трон.
Его второе царствование длилось всего полгода. За это время он наметил кое-какие разумные реформы и, вообще, вел себя совсем иначе, чем в первый срок своего правления: видимо, пережитые невзгоды заставили его повзрослеть. В истории он остался как личность привлекательная, но противоречивая, часто проявлявшая нерешительность и слабость, но обретавшая мужество в трудные минуты. Его характерной чертой была глубокая суеверность и какое-то полуфантастическое отношение к реальности, порой напоминавшее детскую игру. Астрология и гадания занимали немалую часть его времени, а все свои министерства он разбил на четыре части, посвятив
