Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева
О том, что намерения Климта далеки от благородных, Альма должна была уже догадаться: ведь еще до поездки в Италию он заявил, что жениться не собирается. Тогда она ужасно переживала, пыталась забыть эту историю и убедить себя: всё окончено. Именно потому никто в семье Альмы не подозревал, что между ними может что-то происходить.
Когда все узнали правду, художника посадили на поезд в Вену и взяли с него обещание больше не вводить в заблуждение девушку. Позже Климт решил оправдаться и написал отчиму Альмы, Карлу Моллю, что никогда специально не добивался ее внимания и вообще представить не мог, чем вся эта история может обернуться. Девушке, похоже, рассказали об этом письме, потому что в дневнике она назвала Климта «предателем» [40]. Справиться с бурей эмоций Альме помогла музыка: она вернулась к сочинительству, которым уже занималась ранее, и стала снова писать lieder, песни.
Музыкальные таланты Альмы замечали и поддерживали в семье. Несколькими годами ранее мать отправила ее учиться композиторскому мастерству у венского органиста Йозефа Лабора. Он был слеп, и, как покажут дальнейшие события, лучшего преподавателя было не придумать. По крайней мере, Альма не могла очаровать его своей красотой, как множество других мужчин самых разных возрастов. Особенно часто жертвами, как отмечает биограф Сьюзен Кигэн, становились романтики – они видели в ней идеальное сочетание чувственности, ума и высоких устремлений [41]. Так, несчастно влюбленным стал – Макс Буркхард. 42-летний директор народного театра в Вене пленился 17-летней девушкой. Присылал ей билеты в театр и книги, которые потом жаждал обсудить, играл роль мудрого наставника. По дневникам заметно, как в девушке постепенно просыпался интерес: то порадуется записке от него, то назовет милым, а потом признается, что испытывает вовсе не нежные чувства, а физическое влечение [40]. Но в биографии Альма описывала все так:
«Его пыл вызывал у меня отвращение. С моей стороны отсутствовало всякое эротическое желание. Между нами были довольно странные сцены, когда я вначале увлеклась его мужественностью, а затем превращала все в безжалостную шутку. Это бесило его. Он называл меня кокеткой, на некоторое время исчезал, но всегда возвращался, и игра начиналась заново» [42].
Альма утверждала, что Буркхард был не в ее вкусе, и они лишь иной раз катались на велосипеде в сопровождении матери. Ей, возможно, и льстило внимание такого уважаемого в венских музыкальных кругах человека, но прежде всего девушка искала наставника на пути к творчеству. Таким человеком раньше был для нее отец. Эмиль Якоб Шиндлер – относительно известный в венских кругах художник, но небогатый.
Когда родилась Альма, дела шли неважно. Он опасался, что не сможет содержать семью, потому рождению ребенка был не рад и признавался жене, что никаких чувств к дочери не испытывает. Позднее смягчился и говорил, какой у него замечательный ребенок. Альма восхищалась отцом и чуть ли не обожествляла: часами сидела в мастерской, наблюдая за работой и слушая рассуждения о самых разных вещах. Критиковала она только выбор жены: считала, что брак сильно ограничивал его творческий потенциал. К тому же Альма никак не могла добиться от матери той любви, которую требовала от всех вокруг.
Стоит заметить, что Анна Шиндлер верностью мужу похвастаться не могла. Пока тот восстанавливался после дифтерии на курортах, она успела забеременеть от его друга. Потом у Анны был роман с учеником мужа – тем самым художником Карлом Моллем, который позже стал отчимом Альмы и взял на себя обязанности по ее воспитанию, но расположить к себе так и не смог.
Именно отец подарил Альме пианино, и она с огромным рвением занималась музицированием. Когда Эмиль Шиндлер умер в 1892 году, для Альмы, которой еще не исполнилось 13, это стало большим потрясением. Она лишилась своего главного учителя и начала искать его в других мужчинах.
Через некоторое время после истории с Климтом Альма встретила 28-летнего композитора и преподавателя Александра фон Цемлинского и сразу приметила его талант. Она решила, что новым наставником должен быть именно этот музыкант. Альма отправила Цемлинскому свои песни, получила в ответ похвалу и критику, и занятия начались.
Цемлинский посоветовал Альме проявить усердие в занятиях гармонией и контрапунктом и попробовать более ясную структуру в произведениях. Однако исключительно учебой все не ограничилось, со временем завязался роман. Поначалу речь шла только о поцелуях, но Альма в дневниках писала, что готова пойти и дальше. Судя по записям, она прекрасно сознавала всю мощь своей привлекательности и силу собственного влечения. Мать, конечно, была против этих отношений. Цемлинский не отличался ни богатством, ни красотой. Такой брак мог бы стать причиной пересудов в венских кругах. Ошеломлять высший свет не пришлось.
Альма познакомилась с композитором, который в те времена был более известен и признан как дирижер Венской оперы – Густавом Малером. Ради него она откажется от музыки, родит двух девочек, одна из которых погибнет. Альма будет тяжело переживать утрату, погрузится в тоску, разочаруется в браке и заведет роман с Вальтером Гроппиусом. Малер об этом узнает, Альма выскажет ему все свои претензии, он погрузится в кризис, постарается сделать для жены все, лишь бы та не ушла. Потом череда болезней, и в 1911 году композитор умирает (по странному совпадению в день рождения того, с кем ему изменила жена, – Гроппиуса). Но об этом насыщенном и сложном периоде в жизни Альмы позже…
Всего среди мужей, любовников, спутников и поклонников Альмы биограф Оливер Хилмес насчитал 70 человек разных профессий – чаще всего творческих. Один из самых необычных романов был с профессором теологии, патером Холльнштайнером в 1933 году. Утверждают, что 50-летняя Альма хотела показать свою силу соблазнения и низвести с его религиозных высот. Оливер Хилмес же отмечает, что она влюбилась:
«Я запуталась, – написала Альма после одного из вечеров, на котором снова собирался весь цвет Вены. – Маленький, невыразительный священник может разбить мое самообладание? С какими способностями? Йоханнес Холльнштайнер! Он у меня дома уже в третий раз: ощущение, что все остальные люди вокруг были просто серыми силуэтами… Теперь я больше не знаю, где я. Боже! Непостижимо долгая зимняя ночь уступила мягкой весне. Как это вынести!» [43]
Конечно, Альма не могла влюбиться в обычного священника. 37-летний Холльнштайнер был правой рукой австрийского кардинала, имел контакты с Ватиканом и стремительно приобретал политическое влияние. Он также был очень умен. Тем не менее именно его принадлежность к церкви больше всего будоражила Альму, она даже ходила слушать его мессы и получала мазохистское удовольствие, вставая перед
