Наполеон как полководец. Опыт военного искусства - Генрих Вениаминович Жомини
Мне нужно было или стать на стороне Директории, или составить заговор против нее; но от первого я уже отказался решительно, а начать второе было еще рано. Благоразумие советовало мне удалиться, но удалиться с блеском. Я знал, что, скрываясь с глаз толпы, нужно сильно поразить ее внимание, чтоб остаться в памяти, а для этого надобно было выбрать что-нибудь необычайное: люди любят, чтоб их изумляли. Я получал много безымянных писем, предварявших меня о затруднительной роли, которую начинал я играть во Франции. В одном из них мне советовали создать себе государство в Италии, но этот план был слишком мечтателен.
* * *
Находясь еще в Италии, я упомянул вскользь об экспедиции в Египет; хотя тогда я вовсе не думал сделаться исполнителем этого проекта, который был одобрен Талейраном. Возвратясь в Париж, я предложил приступить к этому делу. Последствия могли быть огромными, и этого было достаточно, чтобы заставить меня за него взяться.
Весьма естественно, что большая часть директоров, которым не нравились моя известность и привязанность народа ко мне, с восторгом приняли предложение, избавлявшее их от опасного посредника. Я сам предупреждал их желания, добровольно удаляясь из Франции.
Некоторые государственные люди хотели удержать меня, давая чувствовать, что, судя по тому положению, в котором я находился, мне должно надеяться завладеть кормилом государства. Я отвечал им, что время еще не настало и что я хочу приобрести новые права на их доверенность.
Мы не имели точных сведений о том, что делалось в это время на востоке, потому что положение, в котором находилась республика, не давало ей возможности заниматься делами Индии; но мы знали, что Типпо-Саиб, владыка мизорского государства, которое основал Гидер-Али, предлагал Людовику XVI еще в 1788 году изгнать англичан из Индии, требуя для этого только 8000 европейцев и достаточного числа офицеров для начальствования над его войсками, и что Людовик XVI отказал ему, не желая начинать морскую войну, в то время когда ему угрожало внутреннее беспокойство.
Мы знали также, что англичане отмстили Типпо-Саибу за это предложение, помогая Низаму действовать против него и осадив его в Серингапатиаме, предписали ему в 1792 году мир, по которому он лишился части своих владений. Из этого ясно можно было заключить, что мы могли надеяться на помощь мизорского султана.
Нам также было известно, что Маратты, враги Моголов и мусульмане, ненавидят столько же и английскую компанию, и потому не трудно было сделать их своими союзниками.
Трудно сделать совершенно определительный очерк всех происшествий последнего полувека на берегах Ганга. Они имеют свой особенный характер и скорее похожи на арабские сказки, нежели на историю. Возвышение и упадок множества мелких деспотов беспрестанно изменяли границы областей; но достаточно схватить одни главные черты, чтоб объяснить положение Индии, во время первых революционных войн, когда я обратил мое внимание на восток.
В половине XVIII века Ост-Индская компания в первый раз приняла участие в ссорах владетелей этих стран. Здесь, как и в Европе, политика Англии заключалась в том, чтоб управлять государствами, разделяя их. Компания искусно достигала своей цели и скоро завладела важнейшими участками здешних земель, то поддерживая индейских владельцев в войнах против мусульман могольской династии, то действуя против первых, когда они делались слишком сильными.
Тонкая политика лорда Клайва, глубокий макиавеллизм Гастингсаи мудрые действия лорда Корнуолиса достигли своей цели. Они заставили компанию обратить все внимание на многосложные разнородные выгоды этих земель и с видом миролюбия брать участие в их распрях. Она всегда являлась посредницей, помогала слабейшему, для того чтоб поделиться с ним добычей, приобретенной от сильнейшего, который становился ей опасен.
Но компания была уже сама по себе страшна, потому что три президентства, ее составлявшие, равнялись трем сильным государствам. Главнейшее, включая Калькутту, Бенгаль, берег Орикса и богатую равнину от Ганга до Уда, было средоточием владений и не уступало самой Англии ни в могуществе, ни в богатствах. Второе, в Декане, состояло из земель, окружавших Мадрас, главный город его, и наконец, третье, в Бомбее, заключало Суратский и Малабарский берега и сверх того конторы, основанные у Персидского залива. Войско их могло простираться до 25 000 европейцев и 60 000 хорошо обученных сипаев.
Таково было положение Индии, в то время когда я решился открыть с ней прямое сообщение. Я был уверен, что это вернейшее средство поразить Англию в сердце, потому что тогда Индия была для нее все. Потеряв владения на твердой земле Америки, она не могла более властвовать на этом богатом полушарии.
Египетская экспедиция имела три цели: основать французскую колонию, которая могла бы заменить для республики Сант Доминго и все острова, доставлявшие ей сахарный тростник; открыть мануфактурам путь к сбыту своих изделий в Африке, Аравии и Сирии и передать в руки нашей торговли все товары этих стран; наконец, основать операционную базу в Египте, чтобы двинуть на Инд 50 000 войска и произвести восстание индусов, мусульман, народов, одним словом, всех притесняемых компанией в этой обширной стране.
Хорошая армия, составленная частью из европейцев, частью из новоизбранных жителей тропических стран, с 10 000 лошадей и таким же числом верблюдов, имеющая с собой на 50 или 60 дней жизненных припасов, на 5 или на 6 дней воды и артиллерию из 150 полевых орудий с двойным запасом зарядов, могла бы месяца в четыре достигнуть берегов Инда. Песчаные степи и пустыни не препятствуют походу войска при достаточном количестве верблюдов и дромадеров.
Экспедиция эта должна была дать высокое мнение о могуществе Франции, обратить всеобщее внимание на своего исполнителя, изумить и устрашить Европу своею смелостью. Этих причин было для меня достаточно, чтобы предложить ее. Египет был данник Порты, древнейшей союзницы Франции, потому что со времен Франциска I она не переставала быть всегда с нашей стороны. Можно было ожидать, что не трудно будет уверить турецкое правительство в нашем дружественном к нему расположении, если это поручено будет искусному дипломату. С этою целью назначен был в Турцию Талейран; совершенно уверенный в успехе его посольства, я не переставал торопить приготовления к моему отъезду.
* * *
Между тем новая буря собиралась на политическом горизонте Европы. После отъезда моего из Раштадта конгресс начал переговоры для утверждения мира с империей. Французские уполномоченные не без труда достигли согласия на уступку левого берега Рейна, потому что уничтожение курфюршеств Майнца, Трира и Кельна производило
