История Ганзы - Линднер Теодор
Предметом судебного разбирательства могли стать не только торговые дела. Между командами кораблей и местными жителями нередко вспыхивали конфликты, и в дело шли ножи. Купцы не расставались со своим оружием и вынуждены были порой пускать его в дело — иногда слишком поспешно. Именно поэтому старые торговые договоры сильно отличались от сегодняшних. К примеру, соглашение 1199 года с Новгородом устанавливало конкретные наказания за убийство или членовредительство, за побои и порванную одежду, за сорванный с женщины головной убор.
Конечно, имущественные вопросы тоже играли большую роль. К примеру, нужно было обеспечить передачу имущества умершего на чужбине купца его законным наследникам. Самой большой проблемой являлась, однако, необходимость нести ответственность за проступки соотечественников — так называемые репрессалии. К примеру, если англичанин в немецком городе становился (действительной или мнимой) жертвой несправедливости, он мог через английские органы власти отыграться на немецком торговце в Англии. В этом случае имущество немецкого купца (даже не всегда выходца из того же города) могли конфисковать. Другой вариант: купец не смог погасить долги, и ответственность приходилось нести его соотечественникам. Все это было крайне нежелательно. В то же время купцам было выгодно, чтобы иноземные органы власти принуждали своих подданных к выполнению взятых ими на себя обязательств.
Конечно, каждый торговец в отдельности не мог решить эти проблемы. Только коллективными усилиями можно было добиться заключения договора или получения привилегии. Защита уже полученных прав также требовала совместных действий. На чужой земле всегда существовала опасность стать жертвой не только насилия, но и произвола местных чиновников, несмотря на заключенные договоры. Совместные усилия требовались и для решения внутренних проблем купеческой корпорации. Торговым колониям тоже была необходима своего рода конституция, предписывавшая определенные правила отдельным их членам. Порядок поддерживали избранные старейшины. К этому добавлялся и религиозный фактор, игравший в ту эпоху большую роль. Торговцам были необходимы церкви, в которых они могли бы помолиться, получить благословение перед дальней дорогой или отпущение грехов. В случае нежданной смерти каждый хотел быть похороненным на той земле, которую мог бы хоть в какой-то степени считать своей. Но, разумеется, и радости жизни было приятнее вкушать среди соотечественников, следуя родным обычаям.
Не только условия пребывания на чужбине, но и морские путешествия заставляли торговцев объединяться. Маленькие и беспомощные по современным меркам корабли, без карт и навигационных приборов имели больше шансов благополучно добраться до пункта назначения, если держались вместе. Трудным делом было плавание в прибрежных водах и вход в гавань; первый известный нам навигационный знак был установлен в 1201 году на юго-западном берегу Сконе. Позднее появились маяки, в том числе на острове Нойверк перед устьем Эльбы.
Еще большую опасность представляли собой морские пираты. Они присутствовали на всех морях и у всех берегов, прекрасно знали глубины и очертания береговой линии, прятались в труднодоступных бухтах. Постоянные войны создавали для них особенно благоприятные условия и порой даже видимость легальности. Купеческие корабли вынуждены были находиться в постоянной боеготовности. Одиночке гораздо труднее отбить атаку, чем целому флоту. На кону стояло не только имущество, но и жизнь торговца — пираты прекрасно понимали, что мертвец уже не сможет их ни в чем обвинить. Конечно, эффективнее всего бороться с пиратами могло государство, которому принадлежало побережье — достаточно было затруднить сбыт награбленного, чтобы понизить привлекательность морского разбоя.
К числу пережитков старых времен относились не только пиратство, но и так называемое береговое право. Бесхозное имущество могло быть присвоено на законных основаниях; на побережьях все, что море выбрасывало на берег, считалось собственностью землевладельца. При этом речь шла не только об обломках кораблекрушения, но и о целых кораблях с грузом и командой, выброшенных на берег штормом. Поскольку этот промысел был весьма прибыльным, прекратить его можно было только с помощью договоров, защищавших несчастных торговцев.
Однако и заключенного с князем договора было недостаточно — требовались решительные меры со стороны правителя для того, чтобы прекратить порочную практику. Ведь выгоду из берегового права извлекал не только собственник побережья, но и местные жители, не желавшие отказываться от заработка. Они нередко специально заманивали сбившиеся с курса корабли на скалы, чтобы разграбить их. При этом злоумышленники старались не оставлять свидетелей — команду убивали, та же судьба ждала и тех, кого волны выбрасывали на берег после кораблекрушения. Береговое право представляет собой одну из самых мрачных страниц в истории мореплавания.
Только органы власти могли пресечь злодеяния и вернуть имущество законному владельцу. Постепенно принималось все больше мер для того, чтобы оказывать помощь потерпевшим кораблекрушение. Так, в Лифляндии морякам разрешалось рубить лес у побережья, если это необходимо для ремонта их кораблей. Церковь также стремилась по мере возможности бороться с береговым разбоем. На суше имели место аналогичные злоупотребления: если повозка переворачивалась и груз вываливался на землю, собственник земли тут же предъявлял на него свои претензии.
Итак, проблемы, которые можно было решить только коллективными усилиями, имелись в избытке. Потребность в создании объединений чувствовалась и на чужбине, и на море, и в родном городе. Именно так появилась Ганза.
Жители немецкого побережья занимались мореплаванием с незапамятных времен — можно сказать, что оно было у них в крови. Даже в эпоху господства натурального хозяйства торговые связи уже существовали — к примеру, с Англией. Саксы, завоевавшие Англию начиная с V века, сохранили связи со своей прежней родиной. Первый немецкий король, Конрад I, выбрал в жены своему сыну Оттону английскую принцессу. Хартия, пожалованная Лондону англосаксонским королем Этельредом II около 1000 года, упоминает о «людях императора, которые приплывают на своих кораблях и достойны того, чтобы их судили по хорошим законам, как самих лондонцев». Речь идет, очевидно, о жителях Вестфалии и долины Рейна, которые всегда любили искать прибыли и удачи на чужбине.
Рейн был водным путем, направленным в сторону Англии, и жители Кельна активно пользовались этим обстоятельством, став в конечном счете своеобразными представителями немецкого купечества в Лондоне. Английский король Генрих II в 1157 году уравнял кельнских торговцев в правах со своими подданными, взяв под защиту их жизни и имущество. У немецких торговцев в Лондоне был собственный дом, в стенах которого они могли жить по своим законам и обычаям. Главным предметом торговли являлось рейнское и французское вино. Ричард I в 1194 году провозгласил свободу торговли; Кельн отблагодарил его за это, поддержав в Империи короля Оттона IV против Филиппа[16]. В Лондон прибывали торговцы и из других немецких городов, в том числе из Бремена и Гамбурга.
Таким образом, на берегах Темзы немецкая торговля смогла прочно утвердиться. Во многом она была обязана этому хорошим отношениям, существовавшим между императорами и английскими королями. Последний представитель Салической династии, Генрих V, взял в жены дочь английского короля. То же самое сделали позднее Генрих Лев и император Фридрих II. Однако всего этого было бы недостаточно, если бы не таланты немецких торговцев, сумевших обеспечить себе хорошие условия на чужбине.
Не стоит считать, что мировая торговая система возникла лишь в недавнем прошлом. Уже римские императоры торговали с Китаем, и Византия продолжила эту практику, пока торговлю не взял в свои руки арабский халифат. Греки и арабы проложили торговые маршруты на север Европы по русским рекам. На протяжении веков Скандинавия активно торговала с Константинополем. Византийцы плавали по Днепру и Двине, арабы — по Волге. Они покупали меха и янтарь, привозя взамен драгоценные металлы и изделия ремесла. Эти торговые пути имели свое продолжение на Балтике вплоть до Шлезвига и далее, до долины Рейна. Мы мало что знали бы об этой торговле, если бы не многочисленные клады монет, которые красноречиво рассказывают нам о ней.
